что возня обязательно начнётся, поверь моему опыту.
Спорить с этим Василий Алексеевич не стал. Тем более что отец неоднократно доказывал, что его прогнозы сбываются. К тому же он прекрасно понимал — когда Дарья Михайловна станет его женой, ему самому будет выгодно, чтобы Екатерина Юрьевна покинула Кремль. И лучше пусть тому причиной будет попытка удержать отцовское наследство, чем скандал вдовы-императрицы с зятем.
— Долгоруковы нам что-то должны? — уточнил будущий император.
— Кое-что мы получим, — подтвердил старший Лопухин. — Кое-где Долгоруковы нам уступят, где-то своих людей подтолкнут. Вот, например, завтра мне подвезут документацию по нейросетям. Кажется тебе это достойной ценой?
Василий Алексеевич усмехнулся.
— Они вот так легко отдают нам своё уникальное преимущество?
Глава рода покачал головой.
— Нет, Вася, какое оно уникальное? Франция уже готова в течение этого года выдать свой продукт, — объявил Алексей Максимович. — И к сожалению, остановить их мы не сможем. Все оперативные разработки по уничтожению проекта, которые могли дать результат, зарезал в своё время Шереметев, как глава Тайной канцелярии, а сейчас устранять французских конкурентов уже поздно. Месяц, может быть, три, и они явят миру свой продукт. Сам считай, какое опережение у них получится.
Василий Алексеевич нахмурился.
— Это точно?
— Совершенно, — подтвердил глава рода Лопухиных. — И Шереметев об этом прекрасно знал ещё два года назад. За это, собственно, его уже тогда нужно было убрать. Но уж как получилось, так получилось. Теперь главное, чтобы на должность главы Тайной канцелярии устроили действительно толкового человека. И в этом мне понадобится твоя помощь, Вася. Сам я не смогу появляться в обществе, пока не восстановлюсь до конца. А вот тебе походить и пообщаться с людьми будет крайне полезно.
* * *
Выборг, госпиталь № 2. Иван Владимирович Корсаков.
Наследница престола не стала тратить время на праздное любование городскими красотами. Вместо этого она отправилась инспектировать медицинские учреждения. И первым в списке оказался второй госпиталь.
— Ваше императорское высочество, — глубоко поклонилась заведующая, встречая нас на крыльце своего учреждения. — Мы так счастливы видеть вас!
Я не слушал, что ещё она говорит. Как и охрана в лице четвёрки гвардейцев, высматривал возможные угрозы. Слабо верилось, что человек, организовавший нападение на императорский поезд, оставит свои попытки именно сейчас, когда Дарья Михайловна отсечена от основной своей защиты. Мы в уязвимом положении, и пока не вернёмся в столицу, достать будущую государыню достаточно легко. А то потом она опять запрётся в Кремле, и Долгорукову оттуда уже так просто не выковырять.
Однако пока что я чувствовал лишь больных, которые прижимались к окнам — кому позволяло состояние, разумеется, — чтобы поглазеть на наследницу престола. Сама заведующая, женщина лет сорока с лёгкой проседью на голове, была уверена в себе и своих словах. Но опасалась реакции Дарьи Михайловны. Видимо, не представляла, что может прийти в голову будущей государыни.
— Со мной целитель, — повернувшись в мою сторону, указала на меня рукой Долгорукова. — Корсаков Иван Владимирович. Пока мы с вами будем изучать документы, он пройдёт по палатам и поставит на ноги самых тяжёлых пациентов.
Этот момент мы обговорили ещё по дороге. Формулировка «самых тяжёлых» была довольно расплывчатым понятием. Однако я здесь не столько ради больных, сколько для поднятия престижа будущей императрицы. Ведь это она целителя привела.
Хотя здесь и имелось своё отделение корпуса, я уже знал, что в нём буквально было четверо специалистов, и одного из них убили во время нападения. Город маленький, целителей в принципе не так уж много. Для редких случаев, когда требуется вмешательство магии, четвёрки хватало. А при необходимости можно было вызвать десант в зелёных кителях из столицы или соседних отделений.
— С радостью примем любую помощь, — поспешила ответить заведующая, после чего обернулась к своему заместителю. — Лаврентий Константинович, будьте так любезны, проводите его благородие Корсакова к нашим тяжёлым пациентам.
Сухонький старичок в квадратных очках кивнул.
— Следуйте за мной, ваше благородие.
Однако первыми, само собой, двинулись гвардейцы. Пара вошла внутрь, пока вторая прикрывала телами шагающую к крыльцу Дарью Михайловну в сопровождении заведующей. Они сразу же свернули куда-то в административную часть госпиталя. А меня Лаврентий Константинович повёл на второй этаж. Охрана, разумеется, осталась с наследницей престола.
— Отобрать самых тяжёлых будет нетрудно, ваше благородие, — заговорил со мной заместитель, пока мы преодолевали лестницу. — Первый такой пациент прямо сейчас за жизнь борется. Рак лёгкого в IV стадии, всё уже зашло слишком далеко, и ничего не помогает.
— Тогда давайте сразу к нему и пойдём.
Он бросил на меня внимательный взгляд, как будто ожидал, что я начну себе цену набивать или же отказываться выполнять распоряжение Долгоруковой. Не знаю, о чём он на самом деле думал, и спрашивать об этом не было желания. Меня ждали пациенты, я могу помочь. А потому исцелю стольких, скольких успею.
Мы вошли в нужную палату. Лаврентий Константинович тут же потянулся к карточке, подвешенной в изножье кровати, но мне было не нужно слушать, что он там зачитает. Я и без того уже всё видел.
Пациент был без сознания, на последнем издыхании. Мужчина, лет шестидесяти, пожалуй, был практически в коме. Однако его пылающий в целительском взоре организм был для меня как на ладони. Ещё несколько часов, и началась бы агония, ничего бы здесь с ним сделать не могли. Разве что накачать обезболивающим, чтобы облегчить мучения.
Но оно бы не успело подействовать.
— Помолчите, пожалуйста, — проговорил я, сбрасывая китель и быстро закатывая рукава сорочки. — Я скажу, когда можно будет говорить.
Лаврентий Константинович молча кивнул и повесил карточку на место. А я простёр руки над пациентом и опустил веки. Смотреть глазами мне не требовалось.
Метастазы в головном мозге и костях. Будет сложно, человеческий мозг я пока что без последствий исцелять не умею. Понадобится долгая реабилитация, возможно, пациент потеряет часть воспоминаний, но хотя бы функционировать его тело будет без проблем.
Зелёный свет полыхнул так, что я даже сквозь опущенные веки его видел. Прежде чем приступать к удалению раковых клеток, следовало напитать организм силой, иначе он не выдержит и умрёт прямо в процессе лечения. Изношенное тело и само по себе осложняет работу, а здесь ещё и болезнь постаралась внести свою лепту.
Влив щедрую порцию целительской силы, я приступил к уничтожению клеток. Магию не жалел — здесь столько клеток уничтожить придётся, что я своего ни капли не потрачу. Так что приступил к лечению смело.
Процесс шёл довольно бодрым темпом. Гораздо легче, чем прежде. А если вспомнить ребёнка в хосписе, так и вообще всё без труда давалось. Всё познаётся
