выбил из тебя всё дерьмо, — альфа-самец угрожает Золотому Мальчику, сжимая кулаки. Я оглядываюсь и вижу, что другие команды наблюдают за нами.
— Аарон, прекрати, — резко говорю я, не зная, разумно ли вмешиваться в их ссору. Почему он так сильно его ненавидит? Он ведёт себя неподобающим образом.
Луис ухмыляется и приподнимает бровь.
— Послушай свою девушку. — Он надевает солнцезащитные очки и победоносно уходит. — Увидимся на трассе… Волчонок.
Я делаю глубокий вдох, испытывая облегчение от того, что Луис ушел и ничего не случилось. Но, как обычно, я слишком быстро соображаю.
Взгляд Аарона устремляется прямо на меня.
— О чем ты с ним разговаривала? — Он хмурится и вздыхает, прежде чем быстрым шагом направиться в свой пустой гараж. Я следую за ним, не понимая его собственнического отношения. — Ты знаешь, как он обращается с женщинами? — Он скрещивает руки на груди, прислонившись к столу позади себя, и смотрит на меня потемневшими глазами. Аарон играет языком во рту, чтобы скрыть, что внутри у него всё горит от… ревности. Он ревнует. Как и я.
В этот момент я хочу сказать ему, что чувствовала то же самое, когда он разговаривал со своими шлюхами. Я хочу сказать ему, что Луис меня не интересует, но в этом разговоре нет места честности. Если я буду честна, если покажу свою ревность, я проиграю.
Это игра. Война ревности. Война, в которой наши демоны сражаются вместе, уничтожая нас, пока наши души тают от горечи наших мыслей. Война за власть. Вместо этого я отвечаю:
— В чём твоя проблема, Аарон?
— Моя проблема в том, что я не выношу, когда он флиртует с тобой, — говорит он своим хриплым, властным голосом. Его кадык дёргается — он ведёт себя так, будто заявляет на меня права. Но я ему не принадлежу. И никогда не буду принадлежать.
— Луис на самом деле был очень добр. В отличие от тебя, у него есть манеры, — парирую я. Я хочу причинить ему боль, доказать, что я не его собственность.
— Не будь дурой, он просто хочет тебя трахнуть. — Он пытается сохранять самообладание, но я вижу, что долго он не продержится.
— А может, ты этого хочешь? — Я вызывающе приподнимаю бровь, меня пожирает ревность, а мысль о том, как Эмбер изливает на него свой яд, не даёт мне покоя. — Или, может, ты хочешь трахнуть меня первым? Это всё, о чём ты думаешь, да?
Я начинаю терять самообладание и радуюсь, что вокруг нас никого нет. Я фыркаю и качаю головой.
Он молча смотрит на меня, а затем говорит властным и решительным тоном:
— Я не люблю делиться, Элли. — Его губы сжимаются в мрачную линию, прежде чем он добавляет: — Нет, забудь об этом. Я. Не. Делюсь.
Угроза отзывается эхом в моей голове, сердце замирает в предвкушении того, что произойдёт дальше. Аарон отрицает свои эмоции, потакая плотским желаниям. Он не может ни контролировать, ни обуздать свои чувства, поэтому отвлекается на меня.
В следующую пару секунд я оказываюсь прижата к стене. Глаза Аарона темнеют от сильного желания, он хмурит брови. Но на этот раз не похоть заставляет его приблизиться. Ему нужно всё контролировать. Заставить меня подчиниться его воле. Стать его идеальным развлечением. Он сжимает мою талию, соединяя наши тела, его обжигающий взгляд прожигает меня насквозь. Он ищет моего разрешения, моего желания обладать им.
Но моя былая ревность превращается в глубокую печаль. Я никогда больше не позволю мужчине контролировать меня. Я не могу играть в его игру, потому что никогда не выиграю. Я обижена и уязвима.
— Тогда тебе следует найти кого-нибудь послушного. Как Эмбер, — произношу я, глядя в пол.
Моя мама часто говорила мне, что показать мужчине свою ревность — верный способ заставить его причинить мне боль.
«Если он узнает о твоей слабости, он использует ее против тебя», постоянно повторяла она. «Ты не можешь изменить мужчину, но ты можешь дать ему кнут, чтобы он укротил тебя».
— Что, если я хочу тебя. — Это не вопрос, а утверждение. Он хочет меня. Но на самом деле вопрос должен быть в том, до каких пор?
Я сглатываю, заставляя себя улыбнуться, чтобы скрыть свою слабость.
— Ты недовольный своим фан-клубом, мистер ЛеБо?
— Я не лжец. — Он приподнимает мой подбородок, и я осмеливаюсь посмотреть ему в глаза. — Эмбер — сестра моего товарища по команде. Я трахал её много лет назад, но это ничего не значило. Я был честен с ней с самого начала, это больше никогда не повторится. Она не имеет значения.
Мне стыдно за свою реакцию. Не за то, что осуждаю его, а за то, что я слаба. За то, что показываю ему свою ревность, что я неравнодушна к нему. И особенно за то, что дала ему возможность продолжить игру со мной.
— Думаю, мне придется доказать тебе, что у меня на уме. — Его взгляд не отрывается от моего, терзая мою душу и мою способность сопротивляться ему. Этот животный магнетизм излучается нами в полную силу.
— Как? — спрашиваю я.
— На тебе.
Его губы прижимаются к моим, и я попадаю в вихрь вожделения и необъяснимых эмоций, которые являются самим Аароном ЛеБо. Его ладонь обхватывает мой подбородок, а другая рука прижимает наши тела друг к другу. Я таю от его прикосновений, его язык завладевает моим. Соблазнительно. Опасно. Яростно. Сильные руки заключают меня в объятия, наши поцелуи становятся более страстными, нетерпеливыми, глубокими. Все глубже в нашу тьму. Стремясь сбежать. Сильнее, чтобы я сломалась, чтобы нуждалась в нем до точки невозврата. Из меня вырывается стон, когда он нежно прикусывает мою нижнюю губу. Я падаю с обрыва на полной скорости каждый раз, когда оказываюсь в его объятиях, и не могу остановиться.
— Твои губы на вкус как рай, — шепчет он, пока моё тело взрывается от ощущений под яростным жаром нашей страсти.
Аарон пробуждает мои чувства, создавая новую жажду. Жажду его. Мою греховную зависимость. Оставляя меня желать большего. Прося большего. Он раздвигает мои границы и разрушает мои убеждения. Все, чего я хотела, на что я надеялась, мои вопросы, на которые у меня не было ответов, больше не имеют значения. Мной руководит животный порыв удовлетворить свои потребности.
Нет никаких правил, как победить в войне, особенно с Аароном ЛеБо. Просто принять это. Сдаться.
Мы застряли на поле боя, и выхода нет. Только уверенность. Мы, то, что нас связывает, реально. Мы можем ввязаться в кровопролитие или вступить в опасную схватку. Но мы также можем спасти
