делаю. Я эгоист, Элли. И я всегда получаю то, что хочу.
Крушение заставляет меня осознать, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на страх.
Я всегда нахожу глубокую красоту в самых разбитых вещах.
И он не будет исключением.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Исцеление себя
Мы едем в наш отель в тишине. Все эмоции, пережитые за последние часы, переполняют меня, пока в какой-то момент я не погружаюсь в сон, позволяя кошмарам моего прошлого пробудиться.
Воспоминание, которое я пыталась забыть, отравило мой разум, и как бы я ни старалась проснуться, я не могу.
— Я люблю тебя... — шепчет Стефан, сжимая мою руку. Любовь — волшебное слово. Этого слова мне никто никогда не говорил. — Но если ты не изменишься, ты же понимаешь, что это не сработает, да, милая? Я люблю тебя, но ты должна приложить усилия ради нас, верно?
Он гладит меня по щеке, и я киваю. Если Стефан не разделяет твоих убеждений, значит, они ошибочны.
Но он любит меня, и это всё, что имеет значение, даже если он критикует некоторые мои поступки. Я не могла понять почему, ведь это было частью меня: «ты весь день сидела дома, могла бы прибраться», «рисование бесполезно, ты должна сосредоточиться на нас», «почему ты такая застенчивая и неуклюжая?», «то, как ты мыслишь, глупо», «она просто подруга, перестань сомневаться»…В этих ссорах я чувствую себя единственной, кому нужно измениться. Боже, я совершаю так много ошибок… Он работает допоздна в офисе, а я — недооценённый автор в журнале о сплетнях. У него много забот, поэтому я стараюсь избегать конфликтов. Мне ненавистно, что мы ссоримся из-за того, что я не могу быть той женщиной, которую он хочет, как бы я ни старалась. Но он любит меня. Я уверена, что ни один мужчина не будет относиться ко мне так, как он, и я не могу его потерять. В конце концов, он — единственный, кто у меня есть. Моя мать любит его. Она считает его идеальным зятем и надеется, что когда-нибудь мы поженимся.
— Я тоже люблю тебя, Стефан.
Действительно ли я люблю его? Я так не думаю. Я бы хотел, но меня приучили никогда не испытывать любви. Я боялась, что все мужчины будут похожи на моего отца. Моя мать научила меня соблазнять, не заботясь о том, что она уничтожила остатки моей души.
Любовь — это признак собственности, но Стефан другой.
Он бросает взгляд на моего Анджело Ди Ромео.
— Эту картину придётся убрать, когда мы будем жить вместе.
— Ты же знаешь, что я люблю эту картину, Стефан.
Он уже убедил меня, что мои картины — пустая трата времени, или что это просто развлечение, а не настоящая карьера.
— О, моя сладкая… ты же знаешь, что это по-детски. Это просто картина. А я настоящий. — Он обхватывает мои щёки ладонями и нежно целует. — Я устал, я работал весь день.
Стефан падает на мой диван и раскрывает объятия, чтобы обнять меня.
Он стал реже меня обнимать, и этот простой жест делает меня самой счастливой. И у меня тоже есть для него сюрприз. Под спортивными штанами и свитером на мне чёрное кружевное бельё. Я хочу увидеть вожделение в его глазах. Сажусь рядом с ним и стягиваю свитер через голову, прикусывая нижнюю губу. Он разглядывает мой бюстгальтер с непроницаемым выражением лица.
— Тебе нравится? Продавщица сказала, что это хит, — застенчиво говорю я, притворяясь кем-то вроде модели.
Он фыркает.
— Для женщины с грудью — да, — говорит он, глядя в свой телефон. Внутри меня напрягаются все нервы и мышцы. Я никогда раньше не чувствовала неуверенности в своём теле, но, опять же, единственный мужчина, с которым я была, — это Стефан. Я потеряла с ним девственность, но всё же думала, что произведу на него большее впечатление, если буду голой.
— Не смотри на меня так, милая. Ты же знаешь, что я шучу, да?
Может, я и знаю, но его шутки о моём теле заставляют меня чувствовать себя никчёмной. Наверное, я слишком остро реагирую, но я чувствую себя униженной. Он обхватывает обе мои груди руками, приподнимая их, как если бы это был бюстгальтер с эффектом пуш-ап или силиконовая грудь.
— Хм. Вот так идеально.
Он смеётся, и я решаю надеть свитер обратно.
В этом вся суть Стефана. Иногда он идеален, дарит мне подарки и проявляет внимание — на людях, — но иногда мне хочется быть кем-то другим, чтобы справиться с его критикой. Разве в этом заключаются отношения?
— Иди сюда.
Он раскрывает объятия, и я улыбаюсь. Кладу голову ему на грудь, а он гладит меня по волосам. Любовь. Я хочу в это верить.
Но затем он внезапно расстегивает молнию на брюках и прижимает мою голову к своему члену. Я тут же отстраняюсь.
— Ты же знаешь, я не люблю делать минет, Стефан… Я не в настроении. — По правде говоря, я думала, что секс был бы лучше. Люди говорили об этом, но что касается меня, я находила это...скучным. Мы часто занимаемся сексом, но в основном потому, что я знаю, что после этого он будет счастлив.
— Я не понимаю. Другим женщинам нравится это делать, это нормально. Перестань, Элли. — Он гладит себя. Общение со Стефаном заставило меня осознать, что я, вероятно, фригидна. Я хочу преодолеть это — когда-нибудь, со временем. Делать минет — отвратительная вещь для меня. Это заставляет меня чувствовать себя принадлежащей.
— Можем ли заняться сексом или обниматься вместо этого?
— Элли, у меня сегодня был тяжелый день. Я просто хочу расслабиться. Ну же, всего минутку, сладкая? — Он берёт меня за руку и кладёт её на свой член, чтобы погладить себя. — Элли, я люблю тебя и никогда не хочу тебе изменять, но в какой-то момент тебе нужно будет доставить мне удовольствие, иначе однажды я совершу ошибку. А мы ведь этого не хотим, верно? — Кладёт руку мне на затылок и гладит мои волосы. — Я делаю всё ради нас. Я ублажаю тебя, я тот, кто прилагает все усилия.
Я сглатываю и киваю, приближаясь к нему ртом, готовая принять его.
Он твой парень, Элли, ты можешь это сделать.
К тому же я не хочу оставаться одна.
Он без предупреждения толкается в мой рот, грубо притягивая мою голову к своему члену, чтобы я взяла его целиком, не заботясь о том, что он меня душит.
Я сосу и чувствую себя униженной.
Нет.
— Ma belle —
