Присаживаюсь рядом, обнимаю её. Она мой спасательный круг в этом мире.
-Мама, - требовательный призыв привлекает всё моё внимание.
-Слушаю тебя, солнышко, - сердце, словно чувствуя какой-то подвох, начинает биться сильнее.
-Почему ты не приняла предложение папы помириться? – она вскакивает и смотрит на меня с ярко выраженной обидой.
Дыхание перекрывает. Неужели Володя решил втянуть Машу в наши разборки?
-Это папа так сказал, что я не приняла его предложение?
Я в ужасе. Что же творит это чудовище в человеческом обличье?
-Да. Но это и так было понятно. В четверг он приготовил ужин, позвал тебя кушать с нами. Но ты же у нас гордая…
Гордая… Наверняка, так сказал тогда сам Володя, а Маша сейчас просто повторяет за ним.
-Маш, - поднимаюсь, чтобы обнять дочь, но она отступает. – Всё не так…
Господи… Где взять сил? Меня разрывает сейчас на куски от боли.
-Не трогай меня. Ответь просто.
-Маша…
-Мама… Почему? Почему ты не хочешь помириться с папой? Ты больше не любишь его? Ты нашла кого-то другого?
Когда я вижу в глазах дочери слезы… Боже… Что же делать? Готова и сама рыдать.
-Маша, всё не так! – снова пытаюсь объясниться я. Подхожу ближе, но она упорно не желает принимать мои объятия, отталкивает. – Что наговорил тебе папа?
-У тебя кто-то появился? – дочь не слышит меня. Как заведенная, повторяет один и тот же вопрос.
-Нет! Нет! – насильно прижимаю Машу к себе. Пытаюсь разобраться, откуда в её голове эти мысли? Володя сказал, или всё же она сама накрутила себя?
-Если нет, тогда помирись с папой!
-Это невозможно, - шепчу я, понимая, что разбиваю дочери сердце.
Маша мгновенно отталкивает меня и бежит к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.
-Маша… - бегу следом.
-Не трогай меня, - она скрывается в своей комнате.
Останавливаюсь на полпути, притормаживая у спальни, где сейчас находится Володя.
-Что ты наговорил Маше? – врываюсь внутрь с желанием придушить мужа, который лежит на кровати и что-то смотрит в телефоне.
-Правду. Ничего, кроме правды.
-Какую ещё правду? Почему она считает меня виноватой в том, что мы с тобой разводимся?
-А кто виноват? Я? – выражение его лица такое, будто он искренне недоумевает.
-То есть я виновата в том, что не прощаю твои измены? Я виновата в том, что не хочу жить с блядью, которая изменяла мне даже с моей родной сестрой? – невозможно иметь вечную выдержку. – Ниже упасть в моих глазах уже невозможно! Ты… - внутри меня всё рвется от лютой ненависти. – Ты просто конченый ублюдок!!!
Взгляд мужа вспыхивает огнем. Он, словно хищник, срывается ко мне, хватает пальцами за подбородок.
-Рот закрой… Если ещё раз услышу подобное, точно поговорю с Машей. Ты же знаешь, что она МНЕ быстрее поверит, чем тебе.
Накрываю его пальцы своими, отталкиваю прочь от своего лица. От прикосновений пока еще мужа хочется помыться. Или живьем содрать кожу.
-Не смей мне угрожать, - рычу, словно дикий зверь. - Я не собираюсь перед тобой пресмыкаться, - вся дрожу от ярости, нисколько не боясь того, что Володя может меня сейчас ударить.
-Смелая какая… - его бесит то, что я больше не боюсь.
Но сколько можно бояться? Кажется, я окончательно забыла, что такое страх. Ненависть настолько сильна, что хочется самой ударить муженька. Что я и делаю… Замахиваюсь и изо всех сил бью этого урода по морде.
-Сука… - он перехватывает мою ладонь. – Я тебя уничтожу… Я тебя оставлю ни с чем…
-Попробуй… - кажется, губы сейчас треснут до крови от той широкой улыбки, которую я натягиваю на лицо.
-Проваливай, - бесится муж. – Иначе будешь выползать отсюда… - угрожает Володя.
Наш дальнейший разговор абсолютно бесполезен. Борясь с желанием плюнуть мерзкому гаду в лицо, разворачиваюсь и ухожу в комнату к дочери. Сейчас только Маша главное для меня. Устраиваюсь рядом с ней на полу.
-Девочка моя, не плачь, - видя, как тихо глотает слезы дочка, не могу сдержать собственных слез. – Малыш, я тебя люблю, слышишь?
-Я тебя слышу. А вот ты меня нет, - бормочет она, проглатывая части слов. – Помирись с папой. Я не хочу, чтобы вы разводились.
-Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю. Но мы больше не сможем жить с папой так, как раньше.
-Почему? Объясни, - требует она.
-Я и твой папа… Мы больше не любим друг друга... Мы не сможем быть вместе… - всхлипы Маши становятся громче, надрывнее. Я крепко прижимаю дочку к себе, надеясь, что мои объятия хоть как-то скрасят суровую реальность. – Но я, как и прежде, очень люблю тебя! Слышишь? Люблю тебя! Очень!
Маша ничего не отвечает, просто продолжает плакать. Нежно укачиваю её, глажу волосы, спину. Шепчу о том, какая она замечательная, что, если бы её у меня не было, моя жизнь не имела бы смысла. Постепенно рыдания утихают. Силы окончательно покидают мою девочку, и она засыпает. С трудом переношу её на кровать и, накрыв одеялом, ложусь рядом.
Пусть всё плохое останется в этом дне. А завтра…
Я не знаю, что будет завтра.
Глава 26.
В понедельник в офисе аврал. Влад и Артем узнали о том, что Рымарев в скором времени собирается передать власть старшему сыну, потому, как ужаленные, уже с самого утра нервируют все отделы, требуя отчеты. Я одна из тех, кому не повезло. Битый час сижу, выискивая данные, которые никогда никого не интересовали. От огромного количества чисел рябит в глазах. Но, как всегда в подобных случаях, радуюсь тому, что некогда думать о разладе в семье. Хотя совсем забыть об этом, конечно, невозможно: на двенадцать назначена встреча с адвокатом. Смотрю на часы, у меня в запасе ещё больше часа. У Рымарева я уже отпросилась. Он, как обычно, отпустил без лишних вопросов. Не к месту думается о том, что и как будет дальше, когда к власти придет его старший сын. Александр… Александр Витальевич… Это пока всё, что известно о нем в офисе. Он, наверняка, не будет ко мне так лоялен, как его отец.
-Ты ещё не закончила? – Инна стремительно входит в кабинет. С интересом осматривается вокруг, словно видит всё впервые.
-Пока нет. А ты почему такая загадочная?
-Уплотняемся, - Инна скептически цокает. – Будущий босс физически ещё не с нами, но уже отлично чувствуется его присутствие.
-Почему ты думаешь, что это не инициатива Виталия Олеговича?
-Нет, уверена на сто процентов. Рымарев не видел смысла в том, чтобы увеличивать штат менеджеров. Обороты не позволяли. Теперь же, если собираются набирать персонал, значит, будут модернизировать и производство. А это задача, сама понимаешь, не на неделю. Рымарев уходит – он бы не стал сейчас единолично затевать столь грандиозные изменения.
-Логично, - соглашаюсь я. – Кого ко мне переселяют?
-Пока неизвестно. Прикидываем пока, сколько рабочих мест можно организовать без дополнительной аренды площадей.
-Понятно, - смотрю на Инну, думая о том, как же мне будет не хватать её. – На твое место ищут уже кого-то?
-Да, утром звонил кандидат, - радуется Воропаева. - Мне оставили контакты, после обеда свяжусь с ним. Надеюсь, поиск надолго не затянется. Партнеры звонят, торопят.
-Как родители? Смирились?
-Оль, я ж не маленькая, чтобы спрашивать. А вообще, конечно, они переживают, но всё же рады, что мне подвернулся такой шанс. А твоя мама как? Ездила к ней вчера?
-Всё нормально, - морщусь при воспоминании о сестре. Даже Инне не расскажу о ней и муже… Мне стыдно… Господи… Этим двоим трахаться стыдно не было, а мне стыдно… Какая же я дура!
* * *
Подъехав к школьным воротам, ищу взглядом Машу, однако её нигде нет. Достаю из сумки мобильный, набираю номер дочки. Длинные гудки… Звонок остается безответным. Накатывает волнение, ведь утром мы договорились, что я её заберу. Володя физически не мог этого сделать, он сейчас на работе. Из толпы неожиданно выхватываю взглядом одноклассницу дочери, тут же выхожу из машины и, поздоровавшись, интересуюсь, не видела ли она Машу.
