— Понимаю, — миролюбиво кивнула я, — но, может, ты выделишь людей, и мы под охраной поедем?
Абрам отвернулся.
— Ты слышала, что я сказал.
Я еще не понимала, что он злится. Думала, что смогу повлиять на него… Глупая-глупая Керри…
Подошла со спины к нему и обняла.
— Пожалуйста…
Муж резко развернулся и резко схватил меня за лицо.
— Ты не поняла с первого раза? Я сказал, что ты будешь сидеть в комнате, значит, ты будешь сидеть. День, два, три — столько, сколько я скажу. Поняла меня?
Я испуганно взглянула на мужа и отшатнулась, но он не отпускал меня. Крепко держал, не намереваясь отпускать свою птичку на волю.
— Абрам…- прошептала я, дергаясь, но бесполезно.
— Ты поняла? — синие глаза горели яростным пламенем. Сейчас я действительно испугалась. И все те маленькие шажки, которые я сделала ему навстречу, вмиг испарились. Он все разрушил. Но и я виновата… Кто тянул меня за язык? Хотелось закрыть лицо ладонями и громко зарыдать. Почему меня всю жизнь обстоятельства тыкают носом в дерьмо? Только-только я поверила, что могу расслабиться и не бороться. Видимо, это и есть мое предназначение. Бороться и бояться.
— Поняла…-прошептала и для достоверности кивнула. Муж несколько секунд внимательно осматривал меня.
— Умница, — он коснулся губами моего лба, — будь послушной и все будет хорошо.
Я опять кивнула. А что скажешь? Договорилась уже. Хватило.
Он ушел, а я осталась одна. В комнате. Как он и сказал. Весь день провела в одиночестве. Много думала. Мало ела. Но мне было все равно.
Когда стемнело, я не заметила, как уснула. Но отчетливо запомнила свою последнюю мысль.
Я хочу сбежать.
Новое утро началось с ласки и внезапного проникновения. Я застонала и вцепилась в подушку.
Сильная рука надавила мне на спину, заставляя прогнуться так, как это нужно было Абраму.
— Ты-ы-ы… — простонала я, хотя намеревалась возмутиться. После вчерашнего я не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Но кто меня спрашивать будет? Я его жена, он мой муж. Ночью, когда Абрам пришел домой, сделал тоже самое. Пользуется тем, что я расслаблена. Это начало уже превращаться в своеобразную игру. В которой только один победитель. И это точно не я.
Яростные толчки внутри посылали по телу приятную дрожь. Я ахнула и вцепилась в запястья мужа. Абрам прикусил мою кожу на лопатке, а потом тут же поцеловал это место. Это невероятно. Я… Я никогда такого не испытывала. И ни с кем. И сомневаюсь, что испытаю еще когда-либо. Он взял меня против воли, надломил ее, а потом превратил в желание. Я не хотела, а теперь хочу. Вот так просто. Физика тел, не больше, не меньше. Под его руками вспыхивали искры, а моя кожа горела. Губы одаривали нежность, но тут же зубы награждали болью. Кнут и пряник. И как этому противиться? Когда он держит меня на грани? Когда каждый толчок внутри моего тела вызывает громкий крик, перерастающий в всхлип? Когда я уже потерялась в ощущениях? Когда я уже не знаю, где он, а где я? Границы были полностью стерты, теперь можно все. Занавес упал, обнажая наши тела и души. А я словно со стороны увидела нас: огромный сильный мужчина накрыл телом хрупкую девушку, которая срывала горло. Он овладевал ею. Объявлял своей. Помечал, кусая.
— Чья ты? — спросил Абрам, больно схватив меня за волосы. Я вскрикнула и открыла рот, чтобы ответить, но воздуха катастрофически не хватало. Болезненный шлепок по попе привел меня в чувство.
— Чья? — сильный толчок. И оргазм накрыл тело. Но я успела выдохнуть:
— Твоя…
Несколько минут мы лежали в тишине: я на животе, уткнувшись носом в подушку, а он лежал на меня, придавливая своей тяжестью. Приятной тяжестью. Если отбросить лишние мысли в сторону, то мне было приятно. Здесь и сейчас. Именно так. Мне нравилось, что он лежал на мне. Странный вывод… Но это так. Чувствуя его разгоряченную кожу, сильные мышцы. Я чувствовала не только тело. Я чувствовала нечто большее. Какую-то защиту. Я была полностью под ним. И в данную минуту меня это устраивало. Полностью. Мы не шевелились несколько минут, а потом я почувствовала, как Абрам коснулся меня между ног, где было все еще очень влажно из-за его спермы, которую Абрам собрал пальцем. А потом этот же палец вновь ввел в меня. Я нахмурилась. Что он делал? Казалось, будто хотел, чтобы еще больше его спермы оказалось внутри меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Хочу, чтобы ты родила мне дочь, — прошептал мне на ухо, а потом я почувствовала, как Абрам вводит член в меня. Что он сказал? Об этом я не успела подумать. Потому что, не приподнимаясь, Абрам обхватил меня своими сильными руками и начал двигаться во мне, пробуждая мои темные стороны. Самые темные. Он терзал не только мое тело, но и, казалось, мою душу. Сильные толки уже граничили на грани боли. Но и это я приняла, и это мне нравилось. Такого я точно не ожидала. Такого напора. Такой силы. Такой мощи. Неужели так бывает? Так хорошо с человеком? Неужели простые телодвижения могу уносить на небеса, а потом со всего размаху уронить на землю, разбивая на мелкие осколки. Крик? Уже нет. Жалкие всхлип. Уже не было сил ни кричать, ни остановиться. Только голые тела и обнаженные чувства. Стерлись плохие воспоминания и грубые слова. Были только мы: я и он. И целый мир исчез. Я сходила с ума от его прикосновений, от его рук и наглых губ. И от сладкого финала…
После мы вместе приняли душ, и мне было так хорошо, что я даже сама себя не узнавала. Вчерашняя обида и страх вмиг забылись. Дура. Он всего лишь хорошо оттрахал меня. А я уже растаяла. И поняла: что, как только я начинаю думать о работе Абрама, так сразу наши отношения портятся… А если не думаю, то у нас все прекрасно. Но как быть? Это часть нашей жизни… Как об этом не думать?
— Сегодня приду пораньше, — сказал Абрам, когда закончил завтракать. Я не хотела, чтобы сегодня он уходил. Иногда я начинала бояться за него, но Ната меня успокаивала.
— Понятно… — кивнула я. Сегодня было прекрасное утро, поэтому особенно не хочется отпускать его. Абрам поцеловал меня и ушел. Стало как-то грустно, тоскливо… Будто это была наша последняя встреча. И от этой мысли я похолодела. Может, вернуть его?
Я подскочила и вылетела из кухни, но догнать мужа так и не успела. Он словно испарился. А мне хотелось разрыдаться.
Что-то должно произойти. Что-то очень страшное. И мое предчувствие меня не обмануло. Я должна была сама заметить подвох, я же чувствовала. Но не обращала внимание ни на внезапно опустевший дом, хотя раньше здесь постоянно присутствовали слуги и работники дома. Я настолько погрузилась в мысли, что даже очевидного, происходящего прямо перед моим носом не замечала. Ведь я уже успела изучить Нату. Она всегда спокойна, всегда хладнокровна, всегда держала свои эмоции и чувства под контролем. Но не в этот раз. Она нервничала. И даже очень сильно. А я не заметила. Глупая-глупая…
Ната пару раз отходила, но мне было не до этого. Я создавала вид, будто читаю, но на самом деле думала о своей жизни, о своей матери и муже. А из этих мыслей меня вырвало прикосновение к плечу.
— Керри? — позвала меня Ната, и я подняла голову. Девушка стояла надо мной, а в ее руках был огромный пухлый конверт.
Я нахмурилась. После записки я уже не ждала ничего хорошего.
— Это что? — спросила, вставая с дивана и откладывая книгу в сторону. Ната выглядела встревоженной.
— Керри, честно, не знаю… Нашла конверт на кухне, когда ходила попить… На конверте твое имя.
Вот черт. И чтобы это значило? Ни черта не понятно. Но я должна узнать. Дрожащими руками все же взяла конверт. Внутри был маленький плеер и записка, в которой сказано, что сейчас я получу все ответы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Да только нужны ли они мне?
Но выбора нет. Хотя… Я могла бы дождаться Абрама… И мы бы вместе послушали запись. Но внутренний голос шептал: прослушай сама, н жди его. Прослушай сама.
Я должна была помнить о том, что произошло вчера. Как Абрам отчитал меня, запугал. И не делать глупостей. Но, судя по всему, я без этого не смогу. Без глупостей.
