крестьянских изб, но и добротные дома. До помещичьих дворцов они не дотягивали, попаданец смел, что это так называемые «господские дачи». На остановке спросил обслугу кареты, где они так оказались.
Кучер, конечно, ответил, что, барин, к Петербургу, наконец, подъезжаем. На это князь искренне поразился и служителю не поверил. Несколько дней беспробудной пьянки и интересных разговоров спрессовали и время и расстояние не хуже волшебной палочки.
Пришлось кучеру разъяснить, что на хорошей дороге, да с приличными лошадьми они проезжали по десятку верст в час в среднем, по двести-триста верст за день с обязательной ночевкой. Так и приехали. А что незаметно, так, значит, в пользу пошло. И дал бы ты, барин, двугривенный за это?
Константин Николаевич несколько удивился такой скорости, положил на страждущую руку какую-то мелочь и жадно смотрел на городскиеприродные картины XIX века. Когда он еще увидит влияние человека на природу в варианте позапрошлогоднего столетия!
А там появились сначала еще отдельные двух- трехэтажные дома с сельскохозяйственными угодьями, потом небольшие селения с ремесленными занятиями. А потом показался и стольный город Санкт-Петербург с классическими чертами крупного города.
Разумеется, город XIX века был в несколько десятков раз меньше своего потомка XXI века, но по сравнению с другими селениями Российской империи он был гораздо значительнее. По крайней мере, большинства городов России.
Остановились на конечной станции. Как и в автобусном сообщении XXI века, пассажиры ближе к концу поездки потихоньку съезжали. У кого-то квартира была рядом, кто-то по делам торопился и не хотел доезжать до конца полностью оплаченной поездки.
Сам Константин Николаевич, однако, ехал до победного конца. Он сегодня никуда не торопился и квартиры еще не имел. Тем более, семьи с красавицей женой и кучей милых карапузиков.
И только когда швейцар-охранник объявил, что, господа уважаемые пассажиры, карета дальше не идет, просьба покинуть свои места, нехотя вышел, вежливо пропустив других благородных господ и дам.
Гриша с двумя походными сумками, не очень большими, но и немаленькими, поспешил к хозяину. Коренный москвич, он не боялся больших городов, и, тем не менее, столица его впечатлила, как размерами, так и людским гамом.
Сумку же собирала мама Мария Гавриловна. Константин Николаевич с ней не спорил, потому что спорить с мамой и ни к чему, а тащить же не ему. Ему лишь было слегка любопытно, что она туда с такой любовью напихала. Парадную и повседневную одежду, несколько пар обуви… э-э-э, крупные булыжники и кирпичи? На большие фантазии у него не хватало, и он лишь с соболезнованием смотрел на изнемогающего под тяжестью сумок Гришу.
Расположились в немаленькой гостинице с популярным в дореволюционную эпоху названием «Империал». Расположенная в огромном трехэтажном здании, она оказалась в самом центре. Это сразу предполагало бешеные деньги, но князь, ехавший от такого учреждения, как полиция, мелочится не собирался.
Проблем с заселением, как в будущем, не оказалось. Век был не XXI, народу по стране ездило сравнительно немного, а денег у него было еще меньше, чтобы рваться в богатую гостиницу с благородными поселенцами.
Устав с дороги, он подумал, что, если Аристарх Поликарпович был прав, и император имеет на него какие-то виды, надо все-таки снять квартиру. Это и дешевле и не так хлопотно.
С этими мыслями он крепко заснул, не чувствуя, как слуга Гриша еще неслышно хлопотал «по хозяйству», облагораживая господский вицмундир и чистя нужные к нему ботинки. Он был хороший слуга и не собирался терять такое хлебное место у его сиятельства.
Глава 12
Насколько Константин Николаевич знал (немного, как дилетант-заочник), нынешний император Николай Павлович с самого детства воспитался, как кадровый военный. Своего рода воспитанник военного поселения, хе-хе, при императорском дворе. И вершиной карьеры у него должен быть чин гвардейского генерала и нечто вроде должности командира гвардейского корпуса.
Третий сын императора Павла I, он не мог надеяться при самой благополучной судьбе на нечто более. Ну, если повезет, станет еще и наместником Варшавским или сибирским генерал-губернатором. Соответственно, так и воспитывали. Строго, без изысков и особых знаний.
Однако, Николаю, так сказать, крупно повезло. Александр I, старше его целым поколением и ставший после убийства Павла I фактически отцом младшим братьям (Николай и Михаил Павловичи) умер в свое время бездетный. Второй сын Константин Павлович вообще не захотел стать императором, испуганный судьбой отца и деда. Как говорится, лучше быть живым поданным, чем мертвым монархом. Так и пришел черед становится императором Николаю.
В итоге, он оказался не генералом, а монархом. Или, по сути, генералом на монаршем престоле. Военную дисциплину он уважал и того же требовал от своих подчиненных. Государство при нем стало большой армией. Люди необязательные и во времени неряшливые, могли легко потерять его расположение, чего князь Долгорукий никак не хотел. Ибо он, конечно, был попаданцем из XXI века, но и в XIX желал бы сделать сумасшедшую карьеру. Или хотя бы дослужиться до генеральского звания. Во какой стал аппетит!
Каким образом? Для начала надо понравиться императору своей четкой дисциплиной и лапидарностью в реч. Вот так! А уже потом высокой квалификацией в работе.
А это значит, что, высочайше вызванный с пометкой «немедленно», он должен потратить энное время на скорую дорогу от Москвы до Санкт-Петербурга (тут ничего не сделаешь), и, появившись в столице, потом срочно явится во дворец. Не ночью, конечно, и не в поздний вечер.
Но вот в первый же рабочий день он, сделав обязательный утренний туалет и плотно позавтракав дичью, рыбой и еще чего предлагал гостиничный ресторан (дорого-то как!), поспешил в Зимний дворец, где, как известно всей тогдашней России, располагалась официальная резиденция российского монарха.
Всесильного императора он, к сожалению, сразу может и не застать. Однако Константин Николаевич и не думал, что Николай Павлович, хозяин огромной страны в несколько десятков миллионов человек, возьмет и с ходу его примет.
Нет, сегодня он хотел только доложиться в дворцовые службы. Мол, так и так, имярек такой-то явился по высочайшему повелению, о чем и докладует. И все, заботы сегодняшнего дня у него бы закончились. Будет ждать, пока громоздкий бюрократический аппарат развернется, пока Николай I соизволит найти для него время в числе других награжденных. А ведь на это может пройти много времени. Иные годы ждут и ничего.
Так представлял свое ближайшее будущее князь Долгорукий, расположенный на долгое и неспешное ожидание монарших милостей. Но когда дворцовый слуга, сверившись, кто перед ним и посмотрев в бумаги, объявил, что его императорское величество желает сегодня же увидеть
