Совсем молодые парни хором скандировали «Молодцы! Чемпионы!» и я буквально кожей чувствовал их радость. Поймал взгляд одного парня, лет двадцати, с забинтованной рукой и орденом красной звезды… и снял свою игровую футболку. Подошёл, протянул ему:
— Держи, на память.
Он взял, улыбнулся: «Спасибо, Слава». Трибуны зааплодировали еще сильнее. А дальше ребята из сборной переглянулись и сначала Протасов, Черенков и Литовченко, а потом и все остальные начали снимать свои футболки и раздавать раненым. Миша Бирюков даже не пожалел свои чемпионские перчатки, в которых он играл в Париже и которые клялся сохранить как талисман. Стадион гудел от аплодисментов.
А вот уже в автобусе администратор Птицын, хмурый мужик в сером спортивном костюме, буркнул:
— На вас формы не напасёшься! Это что теперь, каждый раз так?
Малофеев хлопнул его по плечу:
— Петрович, не надо. Всё правильно. Молодцы, мужики, горжусь!
Вечером после игры нас повезли на банкет, местное партийное начальство и прочие чиновники из исполкома вкупе с вояками люди решили устроить хорошую такую пьянку в честь чемпионов Европы.
Ресторан гудел, как растревоженный улей. Длинные столы ломились от еды, воздух пропитался ароматами специй — шафрана, зиры, барбариса. Официанты сновали туда-сюда, поднося подносы с дымящимся пловом, шашлыками, лепёшками прямо из тандыра. Посуда звенела — вино лилось рекой, а тосты звучали один за другим.
Первым слово взял объемный товарищ в пиджаке с орденом на лацкане, первый секретарь душанбинского горкома товарищ Шокаримов. По русски он говорил бегло и чисто, но с характерным акцентом.
— За наших дорогих гостей, чемпионов Европы! Вы показали французам, где раки зимуют, а нам всем сегодня что такое красивая игра! Пусть весь мир знает силу советского спорта!
Все загудели, подняли фужеры и стопки, в зависимости у кого что налито. Я, понятное дело, не пил — мне 16, да и не хотелось, если честно. Зато налил себе компота из алычи — кисленького, холодного, в самый раз после жары. А вот еда — это другое дело. Я наложил себе плов, жирный, с золотистым рисом, кусками баранины, что таяли во рту, и морковкой, пропитанной специями. Рядом шашлык: сочные куски баранины, обжаренные до хрустящей корочки, с запахом дымка и чеснока. Взял лепёшку, горячую, пышную, с кунжутом, отломил кусок и макнул в соус из гранатового сока с кинзой. Вкуснотища!
Следующий тост товарищ Паллаев, глава местного исполкома, практически мэр города. И его слова заставили меня встать.
— Товарищи, а я хочу поднять бокал за Ярослава Сергеева! Товарищ Сергеев, покажитесь нам, — вот тут я встал, — ТАкой молодой, а уже звезда! Эти его твои сегодня, ну чисто картина в футбольной галерее! Вы видели? Молодец какой! Пусть растёт и дальше радует нас всех!
Опять звон стаканов. Я присоединился компотом, а потом сел и принялся за манты. Внутри нежное мясо с луком, приправленное чёрным перцем, амброзия, особенно если со сметаной.
Местные восторгались наперебой: кто-то хвалил Бирюкова за «золотые руки», кто-то Черенкова за «волшебные ноги», кто-то Протасова за «убийственный удар». Ну и меня, за всё вместе взятое.
Потом слово взял какой-то обладатель больших звезд на погонах. Само собой что его нам представили, но я к своему стыду забыл кто это. Заместитель начальника чего-то там, генерал какой-то там. Переспрашивать было как-то неловко.
— За нашу сборную, за её дух! За большую победу, которая всем нам подарила праздник. Вы даже не представляете сколько вы своими голами сделали для всех нас. И в первую очередь для тех кто там, — он махнул головой так что все поняли что речь идёт про Афганистан.
Все встали, выпили. Я отхлебнул компота и взял ещё шашлык, теперь из курицы, с корочкой, пропитанной куркумой и паприкой. Мясо отваливалось от шампура само, а я думал: «А всё-таки что-то есть в восточной кухне. Да, думать о ней в разрезе КБЖУ — это безумие. О сбалансированном или тем более здоровом питании тут речь не идёт, даже не близко. Но вкуууснооо».
На следующее утро нас повезли в военный госпиталь. вернее в три. мы посетили их один за другим и все они были очень похожи. Светлые, просторные помещения, современное оборудование, кругом сновал отзывчивый персонал. Раненые, многие из которых уже постепенно восстанавливались, сидели на кроватях или ходили по коридорам. Было видно, что Союз не жалел денег на своих солдат, всё чисто, аккуратно, по высшему разряду. Мы жали руки, болтали, раздавали автографы и очень много фотографировались. Один из раненых, худой, с простреленным плечом, сказал:
— Я твой гол французам по радио слышал, в Кандагаре. Вчера ты нас повеселил. Спасибо.
— Это вам спасибо, — ответил я. — Поправляйтесь.
Когда вышли из последнего госпиталя, солнце уже готовилось садится над горами. Душанбе заканчивал работу, а я думал: «А всё-таки правильно, что мы сюда прилетели. Да, „Торпедо“, мягко скажем, испытывает трудности, и надо бы лучше подготовиться ко второй части сезона, но чёрт возьми! Мы для людей играем. А люди — вон они!»
Душанбе стал первой остановкой сборной Советского Союза в этом турне. После него мы отправились дальше покорять самые южные города нашей страны
* * *
Неделя турне по Средней Азии — Ашхабад, Самарканд, Ташкент — обернулась каким-то безумным калейдоскопом. Три товарищеских матча, встречи с людьми, митинги, ужины, перелёты, всё смешалось в одну яркую полосу. Нас, чемпионов Европы, выдернули из отпусков и клубных сборов, чтобы показать местным, как выглядит большой футбол. Мы и показывали с финтами, пасами, ударами и голами. В каждом городе помимо самого футбола еще и культурная программа. Вернее встречи с трудовыми коллективами, всякими там знатными мелиораторами и прочими колхозниками. Военных, кстати, хватало и тут. Полигоны и госпиталя были не только в Таджикистане.
График у нас получился очень насыщенный и к концу поездки я понял: это не просто турне, а испытание на прочность. Футбол, жара, еда, выпивка и перелёты, физическая форма таяла, как мираж в пустыне, а усталость наваливалась, как тяжёлый ковёр. Такими темпами в Москву вернется не сборная Советского Союза, а ее бледная тень.
Но всё имеет свойство заканчиваться и 16 июля наш верный Ту-154 сделав прощальный круг над Ташкентом взял курс на Москву. Турне по средней Азии закончилось.
Не знаю кто это придумал, идея-то блеск, кинуть нас сюда в самые горячие деньки. Разгар лета и температура на солнце такая что вода закипит, но однозначно если бы узнал то… случился бы акт рукоприкладства.
Хотя, если вспомнить тех ребят в Душанбе, то нет. Не случился бы. Ради них лично я был бы готов прилететь сюда еще несколько раз. и кто знает. Может быть и прилечу. Вывод советских войск вроде как только через пять лет случится. Так что пока мы будем рубится в Мексике, в Сеуле и в Западной Германии на Чемпионате Европы здесь всё будет точно так же.
* * *
Когда мы вернулись в Москву то погода над нами как будто сжалилась. Дождь, тучи, прохлада! Как же я соскучился по всему этому! А ведь прошла всего одна неделя.
После турне мы получили пару выходных. ДУмаю что Стрельцов с Ворониным на базе на Восточной улице скрипели зубами так что их вся округа слышала, но поделать ничего не могли.
И эти дни я наконец-то провел с Катей. У её родителей начался отпуск, а сама она успешно сдала экзамены в МФТИ так что в теории могла и уехать куда–то отдыхать вместе с родителями Но нет, осталась в Москве на всё оставшееся лето. Это хорошо, а то я толком её и не видел с момента прилёта из Франции.
Что такое два дня для молодых и увлеченных друг другом людей? Меньше чем ничего. Прогулки, кино, разговоры, поцелуи, много, и другие уже более взрослые развлечения. Обе этих ночи я провел у Кати, ее родители уехали. Так что время чтобы тесно пообщаться тет, а тет у нас было. За результаты этого общения я не переживал. И я и Катя люди ответственные, так что будущее остается безоблачным.
