соединяюсь с теплым сиянием энергии. Солнечным и искрящимся. Настолько жизнерадостным, что это дает мне надежду, на которую я раньше не осмеливалась. Я направляю эту энергию в каменное тело горгульи. Я думаю о мягкости и солнечном свете, о пробуждении после долгого сна. Я мысленно приказываю ему открыть глаза.
Джесси ахает.
Я открываю глаза, но лицо Уильяма все еще искажено ужасной гримасой, глаза плотно закрыты.
— Его кожа. Она мягче, — объясняет она.
Я крепко сжимаю руку Джесси и вкладываю больше энергии в Уильяма через эту связь. Она иссякает. Я истощаю ее, но мы еще не достигли цели.
Поворачивая голову, я смотрю на своего прекрасного оборотня. Я протягиваю руку и почти отдергиваю, когда чувствую его. Мне следовало знать.
Почему я не знала, что его душа будет сиять ярче, чем у кого бы то ни было? Она настолько яркая, что почти обжигает. Тепло излучается через меня. Он дарит мне легкий кивок, и я черпаю и его энергию тоже, питая ею Уильяма.
Раздается треск. На мгновение я думаю, что все пошло ужасно неправильно. Затем ветер на лице заставляет меня понять, что его крылья движутся. Он оседает на пол, тело наконец сгибается после скованной позы, в которой был заморожен.
Затем он делает глубокий вдох и издает мощный рев, от которого дребезжат окна.
Я отпускаю руки Джесси и Мориса, опускаясь на колени на деревянный пол. Я смутно осознаю, как Джесси бросается в объятия Уильяма.
Затем Морис поднимает меня и берет на руки, и я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Я отдохну всего минутку. Затем придет время сказать ему все, прежде чем я потеряю смелость.
Проблема в том, что он так хорошо пахнет. Он такой теплый и мягкий. Мои глаза закрываются прежде, чем я осознаю, что делаю, и моя голова погружается в маленький участок волос в расстегнутом вороте его испорченной рубашки.
19

Морис
Бледный утренний свет просачивается через раздвижную дверь на балкон, и я зеваю в свою чашку кофе. Должно быть, я просыпался каждый час ночью, вставая проверить, что она все еще здесь.
Ее запах горький. Запятнанный истощением, страхом и чем-то еще. От этого болит сердце. Теперь я просто жду, когда она снова попытается уйти.
Я поднимаю взгляд и вижу Кейтлин, застывшую в дверном проеме спальни. Когда она замечает, что я смотрю, она выходит, и конечно же, она снова держит свою сумку. Я заставляю себя сохранять спокойствие. Выражение ее лица и тот факт, что она явно ждала, когда я ее замечу, говорят мне, что она не убегает. Не так, как делала это пару раз раньше.
— Куда мы идем? — я сохраняю легкий тон.
— М-мы? — она запинается. Затем вздыхает. — Я ухожу, потому что если останусь, то в конечном итоге причиню тебе боль.
Я вскакиваю на ноги небрежным движением. Не давая ей почувствовать себя добычей.
— Так куда мы идем?
Она смотрит на меня.
— Ты не сердишься?
— Если тебе нужно уйти — уходи. Если хочешь остаться — оставайся. В любом случае, я буду рядом. Я не отпущу тебя так легко. Или никогда, на самом деле, — я пожимаю плечами. — Прости.
Она смотрит на меня с разинутым ртом.
— Я не ожидала, что ты скажешь именно это. Это не разумно. Разве ты не знаешь, что я не твоя пара?
Я рычу.
— Нет. Ты, черт возьми, лучшее, что случилось со мной. Бесспорно, лучшее. Я буду повторять тебе это, пока ты не поверишь.
Она открывает рот и снова закрывает его. Затем качает головой.
— Я сбежала от тебя, как трусиха. Наверное, сделаю это снова.
Я киваю.
— Да. И я готов был последовать за тобой на край света.
Ее губы плотно сжимаются, и когда она снова говорит, ее голос дрожит.
— П-почему?
Я делаю шаг ближе, сердце колотится в груди.
— Потому что не могу иначе. Потому что мой волк был твоим с самой первой секунды, как я учуял тебя, а сердце — примерно через удар после этого.
Она толкает меня в центр груди, но не может сдвинуть с места. Она смотрит на меня снизу вверх со слезами на глазах.
— Я не заслуживаю тебя.
Я рискую и притягиваю ее к себе в объятия, и, слава богу, она позволяет.
— Давай же. Иди сюда. Я открою тебе секрет.
— Какой? — я игнорирую, как она всхлипывает у моей груди.
— Заслуживаешь.
В конце концов она поднимает на меня взгляд. Я позволяю ей немного отстраниться, чтобы сделать это.
— Я ненавижу то, как я себя чувствую в твоих руках.
Мое сердце почти падает к ногам, но затем она продолжает.
— Ненавижу, потому что никогда не чувствовала себя так безопасно и счастливо. Потому что никогда ничего не хотела так сильно. Никогда не позволяла себе. С тобой я не могу удержаться.
— Не надо, — шепчу я. — Не пытайся. Я весь твой. Нравится тебе это или нет.
Ее рука пробирается к затылку, и она сжимает мои волосы в кулак.
— Обещаешь?
Я киваю, несмотря на боль в волосах. Возможно, из-за нее.
— Обещаю.
Ее вздох выходит дрожащим, и я задумываюсь, как много она все еще сдерживает.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты такой. За то, что ты… все, о чем я даже не знала, что мне нужно.
Вся интенсивность моих эмоций кружится в голове, затуманивая мысли и делая речь такой же трудной, как и в звериной форме.
— Я…
Слава богу, она выбирает этот момент, чтобы притянуть меня к себе в яростный, безкомпромиссный поцелуй. Такой, который делает речь и мысли невозможными в любом случае. Как всегда, я теряюсь в ее объятиях. Есть только ее вкус, ее руки в моих волосах и ее тихий стон нужды.
— Отнеси меня в постель.
Блять!
В следующее мгновение я поднимаю ее на руки. Она подпрыгивает и обвивает меня ногами.
Все части моего тела, которые я до этого держал под контролем, внезапно оживают. Мой член набухает в брюках. Когти и зубы заостряются, и во рту скапливается слюна от желания ощутить ее вкус.
— В постель, я сказала. А теперь будь хорошим мальчиком.
Я рычу, низко и голодно. Я хочу покрыть ее прямо здесь, прислонив к стене. Перегнуть через спинку дивана. Но я также хочу, чтобы она снова назвала меня своим хорошим мальчиком, так что каким-то образом заставляю себя сделать, что велено.
Когда мы, пошатываясь, проходим в спальню, я сажусь, прежде чем упасть.
Кейтлин
