что он подкрался, пока не понимаю, что он, должно быть, подлетел и приземлился позади меня. Он убирает свои большие, как у летучей мыши, крылья.
Я тяжело дышу. Формировать слова в звериной форме тяжело.
— Кейтлин. Пропала.
Его хмурый вид превращается в недовольную гримасу. Я чувствую, как подозрение исходит от него, как дым от сигареты курильщика.
— Пропала или свалила?
Низкое рычание прокатывается по переулку. Уильям поднимает руки.
— Я говорю это, потому что больше никто не скажет. Потому что не хочу снова видеть тебя раненым, брат.
Раздраженный, я поворачиваюсь обратно к странному, бесконечному углу квартала.
— Смотри.
Уильям смотрит через мое плечо и хмыкает. Он делает шаг ближе и останавливается.
— Ловушка? Она ведь ведьма.
Я качаю головой.
— Чую ее страх. Не ее.
Он проводит большой рукой по трещине-шраму, идущему по левой стороне его лица.
— Дай-ка я посмотрю с воздуха.
Он не тратит лишних слов. Подпрыгнув, он взмахивает крыльями и медленно поднимается над зданиями. Ветер от движения крыльев взъерошивает мою шерсть и поднимает пыль в переулке и пластиковые обертки у моих ног.
Я скулю от досады, мысленно подгоняя его. За грудиной возникает тянущее ощущение, которого я никогда раньше не чувствовал. Такое, будто мое сердце вырывают из груди. Я отчаянно пытаюсь подавить панику, что это значит для моей пары.
— Там! — Уильям указывает в сторону места, где здания, кажется, странным образом сливаются. Я мчусь к нему, надеясь, что это сработает, желая, чтобы мои лапы несли меня быстрее по цементу.
Удар!
Я врезаюсь в размытые стены с силой, которая кажется невероятно несоразмерной, учитывая, что я знаю, что здесь действует иллюзорная магия.
Пошатываясь, я падаю на землю, тряся головой, пытаясь прояснить зрение.
— Проклятие! — Уильям летит ниже, проносясь над моей головой и сквозь образ здания. — Используй его.
Что?
Я уже почти снова завываю, пока не соображаю, что он имеет в виду. Мы оба прокляты. Магия проклятия теперь такая же часть нас, как и наши человеческие сущности. Он превращен в камень как горгулья, а я — в волка. Призывая волка в сознание, я собираюсь превратиться. Как только я это делаю, иллюзия рассеивается, и я вижу переулок между зданиями и какой-то дым вдали.
— Кейтлин!
Каким-то образом мне удается удержать магию достаточно долго, чтобы пройти сквозь барьер.
То, что я вижу, когда преодолеваю его, вырывает из моей глотки рев ярости.
17

Кейтлин
Я почти сразу пожалела о том, что ушла из квартиры Риса, как только дверь захлопнулась за мной, отрезав любой шанс проскользнуть обратно и сделать вид, что ничего не было.
А затем многолетняя привычка понесла мои ноги по тротуару, даже без ясного понимания, куда я иду.
Вокзал. Автобусная остановка.
Я найду способ убраться из Хартстоуна.
Что будет дальше — сложнее. Только один раз в жизни я чувствовала, что оставляю что-то позади. Что-то, что было мне дорого. И тогда это было всего лишь воспоминание.
Я кутаюсь в свитер и мрачно смотрю на брусчатку, исчезающую у меня под ногами, будто это как-то сотрет вину, поднимающуюся в горле, вздымающуюся, пока не захочется ее выплюнуть.
Грубая рука на моем плече заставляет меня дернуться.
Я оборачиваюсь и смотрю в лицо, которое узнаю. Лицо, которое я бы заметила на улице, если бы не зациклилась на том, чего не могу иметь.
Блять.
Я выскальзываю из его хватки, бросаясь за угол.
Я продолжаю бежать. Вскоре дыхание начинает жечь горло. Я петляю от угла к углу, пытаясь оторваться.
Если Джимми здесь, у него есть подмога. И нет никаких сомнений, что они связаны с Брайаном. Они были его самыми ярыми последователями. Они жаждут мести или гримуара? Или и того, и другого.
Моя сумка глухо стучит по спине, и я понимаю, что должна сделать.
Я не вынесу, если они получат его в свои руки, даже если он сейчас практически бесполезен.
Я замедляюсь до быстрого шага, скидывая сумку с плеча и лихорадочно оглядываясь.
Там!
Я запихиваю ее за мусорный контейнер как можно быстрее и продолжаю двигаться.
Может, я о них оторвалась.
Пустая банка отскакивает от моей ноги и со стуком ударяется о стену, когда я оглядываюсь назад.
Черт.
Я прижимаюсь спиной к стене в полосе тени, когда еще один звук заставляет меня подпрыгнуть.
Я не могу попасться здесь. Не с гримуаром, спрятанным так близко.
Я несусь по переулку и в более широкое пространство между зданиями. Передо мной пожарная лестница с наружным пролетом, ведущим к открытому окну.
Она слишком высоко, чтобы я могла достать. И это слишком рискованно. Потребуется время, чтобы забраться.
С почти опустошенными запасами магии я не могу защитить себя. Спрятаться — лучший вариант.
Я перебегаю и становлюсь под лестницу. Затем я тянусь разумом и рукой, чувствуя, насколько слаба. Дешевый трюк, но он работает. Обманывает мой разум, заставляя думать, что я это делаю.
Это больше похоже на выдавливание последних капель жидкости из почти пустой бутылки. Магия вялая, прилипает к душе, не желая подчиняться.
С усилием я закрываю глаза и представляю невидимую нить к лестнице. Ровно столько, чтобы помочь гравитации сделать свое дело.
К сожалению, у меня не хватает сил, чтобы помешать ей с грохотом опуститься вниз. Жаль. Но сейчас нет времени переживать. Я подпрыгиваю, хватаюсь за нижнюю ступеньку и подтягиваюсь.
Я пытаюсь двигаться быстрее, когда мои ноги оказываются на металлических перекладинах, добираюсь до второго этажа, открытое окно уже в поле зрения.
Затем невидимая рука смыкается вокруг моего горла, и ноги отрываются от перекладин лестницы, я цепляюсь обеими руками, чтобы меня не стащили прямиком на землю.
Удушающая хватка сжимается. Я пытаюсь вдохнуть, но получаю лишь маленький глоток необходимого воздуха.
Я тянусь к горлу, хотя это бесполезно. Магия неосязаема, против нее нет защиты.
Никакой, кроме собственной магии, к которой я не могу получить доступ. Даже другого живого существа поблизости нет. Никого, чью душу я могла бы позаимствовать. Поступок, который я бы даже никогда не рассматривала.
Я не опущусь так низко.
— Где он? — мне не нужно смотреть, чтобы узнать этот голос. Голос задиры из моего детства безжалостно узнаваем спустя все эти годы. Глубже и еще более высокомерный. Я все равно узнаю Джимми Хиткоута.
— Где ее шавка? — второй голос я не узнаю. Я прижата, болезненно изогнувшись назад через перила пожарной лестницы, металл впивается в позвоночник. Я не могу повернуть голову достаточно, чтобы увидеть, кто говорит.
Неважно.
Я
