чем он оказывается на мне, прижимая ногой мою шею, вдавливая лицо в обжигающе холодный снег.

Морис
Я вздрагиваю от острой боли и запаха паленой шерсти.
Блять!
Глаза распахиваются, я пытаюсь сообразить, что произошло. Я лежу, перегнувшись через приборную панель своей машины. Приподнимаюсь, трясу головой и вижу помятый капот и осколки стекла повсюду.
Приглушенный крик снаружи привлекает мое внимание.
Кейтлин!
Пассажирская дверь открыта. Я поворачиваюсь, только чтобы осознать — что-то туго обхватывает мою шею. Обжигающая боль, которая пронзает лапу, когда я царапаю это, говорит мне — это серебро.
В снегу возле машины высокая мужская фигура втаптывает что-то в снег.
Не что-то. Кого-то.
Мою пару!
С ревом я ныряю в боль и пытаюсь сорвать серебро с шеи, но не могу. Проклятие слишком сильно.
Она снова кричит.
Я должен добраться до нее.
Без лишних раздумий я превращаюсь в человека, вздыхая с облегчением, когда серебряная петля соскальзывает у меня с головы. Петля, которая душила мою звериную форму, теперь легко снимается через голову. Слава богу. Кожа горит везде, где она касалась меня.
Я вылетаю из машины, превращаясь обратно как раз перед тем, как врезаюсь всем своим весом в нападавшего. Мы кубарем катимся по снегу. Я перекатываю нас, пока не оказываюсь сверху, глядя на него и оскалив клыки, слюна уже течет в предвкушении убийства.
Это длится всего две секунды, прежде чем невероятная волна боли пронзает меня. Я взвизгиваю. Мое тело отшвыривает в сторону. Крик Кейтлин звенит в ушах, пока зрение заливает белым и красным.
— Забирай! Забирай этот гребаный гримуар, — она встает передо мной. Я вижу, как она сует в руки мужчине маленькую металлическую коробку в форме книги. — А теперь отвали и оставь нас в покое.
Брайан — должно быть, это ее отчим — выхватывает коробку с безумным смехом.
— Я знал. Ты такая же слабая, как твоя мать.
Боль отступает, и мои конечности расслабляются настолько, что я могу подняться на лапы. Все болит. Зрение плывет.
Брайан хмурится.
— Почему она не открывается? Что ты с ней сделала?
Кейтлин издает сухой, безрадостный смех.
— Ты никогда ее не откроешь. Твоя энергия должна быть в балансе.
Чернокнижник наступает на нее. Я с рычанием, пошатываясь, иду вперед, и она с изумлением оглядывается. Прижимаясь боком к ее ноге, я пытаюсь без слов дать понять, что буду защищать ее изо всех сил. Ее маленькая рука ложится мне на спину, и боль утихает.
— Твой зверь либо очень хорошо выдрессирован, либо очень глуп. Я убью его, если он еще раз попробует выкинуть что-нибудь подобное.
Рука Кейтлин сжимается в кулак, хватая пучок моей шерсти.
— Я отдала тебе то, что ты хотел. Не моя вина, что он для тебя не работает.
Он сует коробку обратно ей.
— Открой.
Она фыркает. Тянется к ней.
— Я тоже не могу ее открыть. Она никогда… — когда ее пальцы касаются металла, раздается тихий щелчок. Крышка отскакивает, и Кейтлин ахает.
Победный смех Брайана обрывается, когда я прыгаю на него и вонзаю зубы в запястье, держащее коробку.
Он кричит от боли. Гримуар падает, и соленая кровь покрывает мой язык. Я держусь, яростно тряся запястье.
— Морис, не надо.
Я слышу ее, но не могу остановиться. Вкус крови Брайана во рту слишком сладок. Я представляю момент, когда мои зубы вонзаются в его шею, и хруст, когда я сворачиваю ее.
— Нет! — крик Кейтлин каким-то образом прорывается сквозь грохот грома и оглушительный треск молнии. Я смотрю с рукой Брайана все еще в челюстях.
Разряд молнии застыл в воздухе. В сантиметрах от моей груди ослепительное копье, кажется, затвердело во что-то, что я мог бы протянуть руку и схватить.
Но я не осмелюсь.
Все замирает, словно кто-то запечатлел нас на живой фотографии.
Брайан застыл, левая рука поднята к небу, а на лице — уродливая гримаса.
Кейтлин прижимает гримуар к груди. В открытой ладони она держит белый камень.
— Не смей убивать его!
Мгновение спустя вспышка молнии складывается сама в себя. Она откатывается обратно в облака, и грохот грома проходит снизу вверх через мои лапы и обратно вдоль позвоночника.
Шерсть встает дыбом.
Что-то снова сдвигается, и тогда облако извергает огромную вспышку молнии прямо в грудь Брайана.
Меня отшвыривает от него. Боль взрывается в черепе. Я с глухим стуком ударяюсь обо что-то позади и падаю на землю.

— Рис! Рис, — кто-то трясет меня.
Я пытаюсь заставить глаза открыться, хотя кажется, будто они склеены. Во рту металлический привкус крови.
Успокаивающая рука гладит по ушам и вниз по шее.
Я скулю.
Наконец я открываю глаза. Кейтлин сидит на корточках рядом. Я лежу на боку в снегу.
Брайана нигде не видно. С полурычанием я пытаюсь встать. Мне удается лишь приподнять верхнюю часть тела, прежде чем я падаю обратно.
— Не пытайся двигаться, идиот, — в ее голосе, далеком от злости, слышится что-то между слезами и смехом. Ее запах подтверждает это.
— Б-Брайан.
Ее лицо твердеет.
— Мертв. Я думала, он придет с подмогой, но, видимо, он более самонадеян, чем я предполагала. Он был один.
Теперь я расслабляюсь. На мгновение мои глаза снова закрываются. Затем я резко поднимаю голову и смотрю на нее.
— Ты ранена?
Она качает головой, вытирая лицо тыльной стороной руки.
— Нет. Но ты ранен, — ее суровое выражение лица сползает в слезах, и я рычу, не в силах обнять ее или сделать что-либо, кроме как смотреть.
— Я думала, что убила тебя. Я даже не планировала направить молнию обратно на него. Я просто не могла позволить ему сделать это с тобой.
Мой смех больше похож на лай.
— Не мертв, — блять, в этой форме так тяжело говорить.
На этом сознательные усилия заканчиваются. В один миг я зверь, в следующий — мое тело сжимается и обращается, пока моя голова не покоится на человеческой руке. Снег ощущается намного холоднее у моего обнаженного бока.
— И это все, что мне нужно сделать, чтобы ты признала, что я тебе нравлюсь? Почти умереть? Можем мы повторить?
Она смеется и всхлипывает, а затем толкает меня, что не должно быть так больно, как оно есть.
Я стону.
— Прости. Дай мне найти нужный камень. Я сделаю так, чтобы тебе стало лучше.
Она опускает открытый гримуар передо мной и роется в нем, пока не достает охристо-красный камень.
— Что это?
— Накопленная энергия. Накопленная магия, полагаю. Это немного сложнее, но
