все думают то же, что Уильям имел смелость сказать мне в лицо.
Морис моет посуду. К моему стыду, я крадусь по коридору и закрываю за собой дверь гостевой спальни.
Хватая свою сумку, я начинаю отработанный танец, который проделывала много раз прежде. Ненавижу это. Ненавижу делать это с ним. Но если я останусь, то только причиню ему еще более сильную боль.
Я нащупываю на дне сумки гримуар, последние из хранящихся у меня талисманов. Мне скоро придется где-то остановиться и накопить больше магии, но сейчас у меня нет времени. Сейчас, если я попытаюсь ее призвать, это будет долг, который я не смогу вернуть. И она вернется, чтобы сжечь меня, как Брайана.
Деревянная коробка лежит у меня на коленях с обвиняющим видом. Я пытаюсь ее открыть, но крышка не поддается. То, что во мне изменилось и позволило открыть ее в прошлый раз, когда она была нужна, испарилось.
Со вздохом я засовываю ее обратно в сумку. Затем мой взгляд падает на серебряную цепочку от ожерелья. Сила амулета бесполезна, но металл хорошо хранит магию. Особенно серебро. А Морис связан с этой цепочкой столькими воспоминаниями. Я не планировала этого намеренно, но когда мои пальцы касаются прохладного серебра, его оказывается ровно столько, сколько нужно. Я накидываю на себя магическую маскировку, как капюшон. Затем как можно тише перекидываю сумку через плечо и выбираюсь из квартиры Мориса.
16

Морис
Меня охватывает дурное предчувствие, когда она замолкает за ужином. Я пытаюсь списать это на неловкость в окружении моих друзей, но ее запах другой. Затем я слышу, как она крадется, когда думает, что я повернулся спиной.
От нее пахнет тревогой. Ненавижу этот горький запах. Ненавижу, что, кажется, я слишком часто ощущал его на ней с тех пор, как мы встретились. Она никогда не должна так пахнуть.
На легких ногах я спешу по коридору в свою комнату. Я прислушиваюсь к ее движениям, пока собираю несколько вещей и засовываю зубную щетку на всякий случай. Черт побери, но в этот раз она не бросит меня.
Я понимаю, что что-то не так, как только открываю дверь спальни. Мои ноздри должны быть наполнены ее насыщенном ароматом. Ее сладость витает в воздухе, но ее самой здесь нет.
Как она проскользнула мимо меня? Ее амулет сломан. Не может быть, чтобы это был он, но это должно быть какое-то заклинание.
Я принюхиваюсь к воздуху, но вся квартира полна ее следов. Это мне не поможет. Я спешу к двери, с каждым шагом след становится сильнее. Но когда я выскакиваю из парадной двери моего здания, ее запах смешивается с знакомыми ароматами моих друзей. Немного свежее и гораздо более аппетитный, поэтому мне не составляет труда отсечь другие запахи и сосредоточиться на ней.
Только вот мы в центре оживленного города. Затхлый запах канализации Хартстоуна поднимается из люка вместе с запахом выхлопных газов, ларька с хот-догами и сотен, сотен человеческих тел, их духов, ароматизированных лосьонов, того, что они ели на ужин.
Я рычу от досады. Срывая с себя рубашку, я грубо превращаюсь, насильно проходя через звериную форму в волка. Я даже не останавливаюсь, чтобы поразиться тому, как легко могу это сделать. Словно волк ждал там все это время. Ради нее.
Как только я превращаюсь, запахи бьют мне в нос. Мне приходится выдохнуть, чтобы прочистить чувства. Когда я делаю следующий вдох, это похоже на то, как будто кто-то выключил беззвучный режим на видео. Мощь тысячи нюансов запахов ошеломляет.
Сладость, покрытая горечью, и металлический привкус крови.
После этого я не могу думать ясно.
С запахом крови Кейтлин в ноздрях я удивляюсь, что мне удается пробежать по улице и свернуть в темный переулок, не разорвав кому-нибудь глотку.
Женщина с ребенком оказывается передо мной, и рычание, которое я издаю, заставляет ее взвизгнуть. Она хватает ребенка и убегает. И правильно.
Я не буду сдерживаться, когда выясню, кто ответственен за пролитую кровь. Мне плевать, даже если это гребаный порез на ее мизинце, я заставлю их страдать.
Что-то подсказывает мне, что это гораздо больше, чем порез на мизинце.
Сумка с ее вещами, спрятанная за мусорным контейнером, говорит мне то, что нужно знать.
Сначала, когда запах разделяется, я иду по более сильному. Затем я колеблюсь. Более слабый след заканчивается неподалеку. Это может быть подсказка.
Мой нос ведет меня к знакомой рыжей сумке, зажатой между стеной и разрисованным граффити синим мусорным контейнером. Я вытягиваю ее зубами, и она с глухим стуком падает на землю. Если только у нее там не три пары обуви, такой вес может означать только одно.
Оглянувшись, я превращаюсь обратно в человека, чтобы использовать руки и расстегнуть сумку. Я ругаюсь, обнаруживая прямоугольную форму гримуара. Есть только одна причина, по которой она могла бы выбросить его. Если бы она думала, что за ней гонится Брайан.
Только он же умер в лесу. Разве нет?
Поспешно я засовываю гримуар обратно в сумку и возвращаю ее вещи в укрытие. Я пытаюсь уловить запах того мужчины, который напал на нее в лесу, но не могу. Почему-то это не приносит мне облегчения.
Затем запах обожженной магией кожи в воздухе заставляет мою шерсть встать дыбом.
Я превращаюсь на бегу. На этот раз в зверя. Мне нужна вся сила, если придется защищать свою пару.
Я не знаю, что произошло, но каждый мой инстинкт кричит, что это нехорошо.
Но я не могу ее найти.
Я чувствую ее запах в воздухе. Резкий, едкий страх и кипящий перечный гнев и отчаяние, но я не могу ее найти. Я, должно быть, обежал один и тот же квартал пять раз, прежде чем осознал, что моя голова затуманена.
Я трясу ею, пытаясь прояснить мысли, но не могу.
Когда я присматриваюсь, стены разных зданий, кажется, сливаются друг с другом, пока не остается переулков, только бесконечный круг, который вообще ведет меня не туда, куда нужно.
Еще магия!
Не хорошая. А та, которая трахнет твой мозг.
Как мне с ней бороться?
Я поднимаю морду и вою на небо от досады. Затем делаю еще один круг, потому что что еще я могу сделать?
Запах гари становится сильнее.
Я даже не замечаю тяжелый удар по бетону позади меня, я так сосредоточен на поисках своей пары. Хриплый голос Уильяма вырывает меня из неистовства.
— В чем дело?
Я поворачиваюсь, сначала удивленный,
