Судья поинтересовался:
– Каковы заключения врача о состоянии здоровья подсудимого? Врач присутствует?
– Да, господин судья!
Врач, немолодой замученный жизнью человек, что отпечаталось на лице, фигуре, голосе, зачитал с бумажки длинный список не то болезней, не то просто терминов, называвших части тела или органы по-латыни. По-моему, он просто издевался над нами. Чтобы это не было чересчур явно, он вставлял и знакомые слова, так что речь его звучала как передача на иностранном языке, где ухо выхватывает слова, уже вломившиеся в нашу речь.
– Психическая норма… – слышал я, потом полтора десятка латыни, затем снова: – …с повышенным содержанием усталости… что, в свою очередь, провоцирует к… и к… что выражается в…
Судья сказал с тяжелым сарказмом:
– Все понятно, все предельно просто. А теперь повторите на языке, понятном даже судье, в чем это все… ну все-все, выражается.
Врач поморщился, сказал обыденным тоном:
– В нервозности, некоторой замедленности или, напротив, ускоренности немотивированных реакций…
– Ага, – сказал судья с удовлетворением. – Насколько велика усталость? Может ли повлиять… Сформулируем вопрос иначе: может ли эта усталость быть настолько сильной, чтобы привести к отключению сознательных действий подсудимого… и переключить его на бессознательные, автоматические?
Со своего места вскочил прокурор, очень живой молодой человек, похожий на штык в мундире, заговорил почтительно, однако с железом в голосе:
– Ваша честь, прошу обратить внимание, что, по Фрейду, базовые и есть основные, подлинные. Так что подсудимый, когда действовал бездумно, он выражал свою суть…
Судья молча обратил взор на врача. Врач прокашлялся, сказал неспешно, чувствуя именно себя вершителем судеб человеческих:
– Ваша честь, трудно ответить однозначно. Психиатрия – наука точная, но это не какая-нибудь голая математика. Любую реакцию можно истолковать двояко, человеческий организм на раздражители реагирует по-разному. Более того, один и тот же человек нередко в повторяющейся ситуации реагирует на стандартные раздражители парадоксальным образом!
– Это как?
– Иногда от повторения организм засыпает, иногда – приходит в сильнейшее раздражение. Есть люди, которые от усталости падают и засыпают, извините за ненаучный термин, без задних ног, но они же иногда от такой же точно усталости не могут заснуть. Так что я, как представитель точной науки, затрудняюсь дать однозначный ответ.
Я ощутил, как все в зале зависло в шатком равновесии. Врач не стал брать на себя ответственность, а кто ее возьмет, если есть возможность переложить на кого-то еще, а это значит, что все зависит от судьи. Но судья тот же человек, хотя их по последнему постановлению и сделали независимыми до конца службы и дали статус неприкосновенности. Но судьи зависят от СМИ, родственников, знакомых, соседей, коллег, а это значит, что судья вынесет общечеловеческое решение… как только сформулирует, каким оно должно быть в данном случае.
Вертинский поднялся, сказал многозначительно:
– Ваша честь, прошу также учесть, что обвиняемый является активным членом двух обществ американо-русской дружбы, активным членом общества поддержки метателей дартса, а также активным членом кружка любителей аквариумных рыбок…
Глава 9
Я даже не врубился, при чем тут рыбки, но посмотрел на лицо судьи, сразу ставшее настороженным, уловил, наконец, что Вертинский сделал ударение на слове «активным». Судья испытующе рассматривал обвиняемого. Тупое упрямое лицо, исполненное осознания своей правоты. Похоже, он не смирится с обвинительным заключением, что на самом-то деле выражается в пустячном штрафе, а потребует пересмотра. Областной суд, республиканский, Верховный, затем суд в Гааге, которому негласно подчинен Верховный Суд России. На каком-то этапе могут отменить или направить на пересмотр, а это новая тягомотина. Да никто и не любит, когда его решения пересматриваются. У судей тоже есть неофициальный рейтинг, злорадно подсчитывают, чьи дела сколько раз пересматривались.
В полной тишине мы ждали, пока судья наклонял голову то к одному заседателю, то к другому, в этом суде все еще старая система народных заседателей, совещаются, затем судья поднялся, присяжные встали, а секретарь суда показала в зал знаками, что все должны оторвать задницы от кресел.
Мы встали, загородив спинами трахающихся… то бишь, осуществляющую свои законные права на сексуальные свободы молодежь. Я думал о своем, слуха достигали только отдельные слова, похожие на мерные удары большого старинного колокола:
– От имени… властью, данной мне… в присутствии… объявляю решение суда…
Потом захлопали, кто-то закричал и вскинул кулак. Лица Вертинского коснулась слабая улыбка. Я понял, что процесс он выиграл и на этот раз.
Часть народа тут же двинулась к выходу, другие остались – завсегдатаи судов, они слушают все дела, это заменяет им телевизор, здесь интереснее, здесь живое, здесь воочию видно, что кому-то еще херовее.
Вертинский подхватил меня под руку.
– Привет! Давай быстренько заскочим в буфет. У меня горло пересохло. Третье дело за день! Такие мелочи…
– Измельчал народ, – поддакнул я.
– Да нет, крупных дел хватает, – возразил он, – но это обязаловка! Кто не имеет возможности нанять адвоката, тому выделяет суд… Леночка, мне два стакана апельсинового сока и большой-большой бутерброд с икрой… Нет большого? Тогда два. Бравлин, а тебе чего?
– Кофе, – ответил я. – Маленькую чашку, но чтоб крепкий… А то чуть не заснул за рулем.
Он быстро и легко жестикулировал, блестел глазами и зубами, сразу повеселевший и оживший, хотя в зале заседаний он казался мне пролежавшим во льдах Арктики пару сотен лет.
Мы уселись за столик, маленькое помещение быстро заполнилось народом. Я с наслаждением хлебнул горячий кофе.
– А от крупных дел сейчас свободен?
– Хочешь подкинуть что-то? Нет, дел по горло. Только, увы, дела по большей части неприятные. Грязные.
Лицо его омрачилось, сок пил морщась, словно лекарство.
– Политика?
– Не всегда. С усилением присутствия юсовцев участились случаи… да что там участились – скажем прямо: нацменьшинства бесчинствуют по России. Чечены и прочие насилуют русских девушек прямо на улицах. Юсовцы молчат, мол, не наше дело, и формально правы, а вот наше подлейшее правосудие, с оглядкой на юсовцев, защищает насильников и… будешь смеяться!.. даже обвиняет жертв насилия, потому что они… держись за стул, упадешь… якобы отказывали насильникам в сексуальных контактах по национальному признак у! А это теперь криминал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
