недоумения.
Тело ещё секунду висело в воздухе, затем рухнуло, как подкошенное дерево. Фонтан алой крови брызнул из шеи, капли падали на камень с тихим шлепком, как первые капли дождя перед бурей.
Я замер, тяжело дыша, чувствуя, как кровь сочится из моих ран, смешиваясь с потом. Тело Иваки в моей руке стало вдруг невыносимо тяжелым, на этот раз банально от того, что после резкого выброса всех оставшихся сил энергии хоть на что-то во мне не осталось ни капли.
Я медленно повернул голову, подсчитывая в уме потери, и каждая новая смерть впивалась в сознание как нож.
Арлен стоял, опираясь на Вика. Его нога ниже была вывернута под девяносто градусов к бедру. Судя по всему, он сломал ее, когда упал со щита.
У стены примостились двое других выживших:
Ульман, наш плотник, с перебинтованной головой — окровавленная повязка уже пропиталась насквозь. Его обычно уверенные руки теперь дрожали, когда он проверял заряд в арбалете.И Лис — старый толстый матрос, державшийся за ребра. Его лицо было серым от боли, но зубы сжаты в решительной гримасе.
Сигуб, еще не до конца отошедший от горячки боя, так неожиданно мной прерванного, парил чуть в стороне.
Я перевел взгляд на пол, где лежали те, кому не повезло. Четыре тела. Я не знал, но, наверное, когда Лиданга и Сигуб добрались до подножия лестницы и их атаковали Нирт и Кельвин, они банально отпустили тех, кого держали руками.
— Шесть… — я вслух произнес цифру, чувствуя, как она обжигает горло. — Из пятидесяти трех.
Тех, кто остался на «Небесном Золоте» и в лагере я автоматически тоже считал мертвыми. С учетом того, как атаковали нас преследователи, пощады к моим подчиненным снаружи Руин они тоже не испытывали.
Ну и Лислейна я, разумеется, тоже уже похоронил. Не буквально, разумеется, он скорее всего спасся, сдав меня с потрохами, и теперь ждал возвращения ударной группы снаружи Руин, раз я не увидел его в их рядах. Мысленно и в перспективе. Если, разумеется, я сумею каким-то чудом выжить в этой передряге.
А чтобы это сделать, нужно было избавиться от всего, что мешало двигаться дальше.
Я приземлился, опустил тело Иваки на пол, опустился на колени рядом с ним. Каменная крошка впиваясь в кожу сквозь порванные штаны.
Мои пальцы, покрытые засохшей кровью и копотью, дрожали, когда я осторожно поправил её волосы, пытаясь прикрыть ужасную рану. В полумраке зала её лицо казалось почти живым — губы, ещё сохранившие следы помады, были слегка приоткрыты, будто она собиралась что-то сказать.
— Прости, девочка… — прошептал я, ощущая, как в горле встаёт горячий ком. — Не могу… не могу взять тебя с собой.
Предательская слеза скатилась по щеке. Я резко вытер её плечом и поднялся, чувствуя, как старые раны ноют от напряжения.
Сигуб встал рядом.
— Заберём оставшихся. Быстро. — Мой голос звучал хрипло, но твёрдо. — Они уже на подходе.
Мы поспешили обратно к месту падения. Сигуб подлетел к Ульману и Лису, я — к Вику и Арлену.
— Нога… не держит… — сквозь зубы процедил последний, увидев меня. — Капитан… оставьте…
Я опустился перед ним.
— Никто никого не бросает, — я протянул ему правую руку. — Хватайся. Крепче.
Его пальцы, холодные и липкие от пота, схватили мое запястье. Я вцепился в ответ. Когда я поднял его, он сдержано застонал — открытый перелом был виден даже в полумраке, белая кость торчала из порванной кожи и мышц.
— Держись сам, — левую руку я протянул Вику.
Он впился в предплечье, покрытое кровью, с силой отчаяния.
Я оглядел нашу жалкую группу — шестеро израненных, едва держащихся на ногах людей.
Сверху послышался грохот выстрела, спустя мгновение пуля ударила о пол в нескольких метрах от меня. Хотя мы и оторвались, но ненадолго. Преследователи были уже близко.
— Вперёд, — скомандовал я, поднимаясь в воздух и ощущая, как бьют из глаз искры от боли в дважды простреленной руке.
Мы вновь полетели по подземному коридору, оставляя за собой кровавые следы на камнях.
— Капитан… — донесся снизу голос Арлена. — Спасибо… что не бросили…
Я только сильнее сжал его руку, не отвечая.
Спустя полминуты коридор сжался перед нами, словно каменная пасть, окончившись стеной с единственной дверью — точной копией той, что осталась позади. Массивные створки из черного камня, покрытые витиеватыми узорами.
Я опустился рядом с ними. Сигуб опустился рядом, ссаживая своих «пассажиров».
— Капитан… — прогудел он. — Мы не сможем…
Я резко развернулся, заставив его замолчать одним взглядом. В свете мерцающих золотых узоров его лицо казалось серым, осунувшимся, глаза — слишком большими, полными животного страха.
Вообще-то он был прав. Огромные двери наверху мы едва-едва открыли усилиями более чем тридцати матросов и семи Артефакторов. Вшестером мы не то, что открыть их, просто пошевелить бы не смогли.
Но останавливаться сейчас было уже поздно, как и давать преследователям бой.
— Отходите. Все.
— Капитан? — Вик нахмурился.
— Я сказал, ОТОЙДИТЕ!
Они отпрянули, волоча Арлена. Я остался один перед дверью, ощущая ее массивность всем телом.
Сабля «Сказание об Энго» лежала у меня в руке, холодная и надежная. Я провел пальцем по клинку, чувствуя едва заметные трещины — старые, залеченные вливаниями маны.
Прости, старый друг.
Я вдохнул глубоко — и выпустил ману.
Сначала сабля просто вспыхнула привычным голубым сиянием. Потом свет стал ярче, горячее. Лезвие затрепетало, как живое, и трещины на нем начали расширяться, заполняясь ослепительно-белым пламенем.
— Черт… — кто-то прошептал за моей спиной.
Боль пронзила руку — будто кто-то вгонял раскаленные иглы под кожу. Но я не останавливался.
Маны было МНОГО.
Слишком много.
Клинок завыл, как раненый зверь, и вдруг —
Ослепительный поток энергии ударил в дверь. Это не был прорыв на ранг Хроники, разумеется. Я просто уничтожил свой артефакт и вся мана в нем, накопившаяся в самом материале за годы использования, вырвалась в едином мощном потоке.
Единственное, что мне оставалось — это сдерживать эту энергию, чтобы произошел не мгновенный взрыв, который скорее просто убил бы нас шестерых, а более плавный и растянутый по времени, способный оказать на створки двери необходимое давление.
Какое-то время я сопротивлялся, но в конце концов ударная волна швырнула меня назад. Я ударился спиной о пол, чувствуя, как горячие осколки сабли впиваются в кожу.
— КАПИТАН!
Где-то вдалеке, словно сквозь толщу воды, я услышал крики своих людей.
