Он сидел так очень долго. Время от времени в палате появлялись медсестры. Дэйв плохо понимал, что именно они делают. Он потерял счет времени, полностью погрузившись в воспоминания о Майке. Этот живой, общительный человек всегда был привязан к нему, Дэйву.
Как же получилось, что я принимал его любовь как должное, думал он, никогда не раскрывая Майку своих искренних чувств?…
В четыре утра он съездил домой, принял душ, выпил кофе и примчался обратно в больницу. Возле постели Майка по-прежнему мигали и попискивали мониторы, тогда как сам он лежал без движения и просто дышал.
В восемь тридцать, когда врачи начали обход, Дэйва попросили выйти из палаты, и он вдруг вспомнил, что договорился встретиться с Кэтти за ланчем.
Отыскав телефон-автомат, он позвонил в гараж и сообщил Карлосу, что случилось, а потом набрал номер Кэтрин.
Она ответила сразу, и, услышав этот бодрый, такой близкий и родной голос, Дэйв понял, как ему хочется, чтобы она сейчас оказалась тут, рядом с ним. Но заговорил он почти официальным тоном:
— Я звоню из больницы. У Майка ночью был сердечный приступ. Врачи говорят, что его состояние сейчас уже не внушает опасений, но он лежит в интенсивной терапии.
А выглядит так, словно стал на десять лег старше, мысленно добавил Дэйв, но не сказал этою вслух. Он сейчас не смог говорить о том, что чувствует.
— О, Дэйв… Ты давно там? — взволнованно спросила Кэтти.
Сопереживание. Вот чего ему не хватало в трудные минуты жизни. И сейчас искреннее сочувствие Кэтрин по-настоящему тронуло Дэйва. И все же он ответил ей более чем сдержанно:
— Приехал ночью, не помню точно, когда. Извини, мы не сможем встретиться сегодня.
— Конечно, я понимаю. А что говорят врачи?
Дэйв пересказал ей монолог сестры, изобилующий медицинскими терминами, мало попятными им обоим. Кэтти слушала его, не перебивая, и продолжала молчать, когда он уже закончил.
— Мне надо идти. Позвоню тебе вечером, — сказал Дэйв и с чувством облегчения повесил трубку.
Он еще некоторое время ходил по коридору, а когда вся команда врачей удалилась, вернулся в палату и, подойдя к кровати, увидел, что Майк лежит с открытыми глазами.
— Вот куда можно спрятаться от налоговой инспекции, — пошутил старик.
Дэйв улыбнулся.
— Мне этот способ не очень-то по душе, — заметил он.
— Вид у тебя помятый, парень, хоть ты и улыбаешься.
— Да я рад, что слышу твой голос, старая развалина! — Дэйв взял друга за руку. — Знаешь, что мне пришло в голову ночью, Майк? Ведь я ни разу не говорил тебе, что люблю тебя.
Старика это признание тронуло до глубины — души.
— Спасибо, мальчик мой. Спасибо, — проговорил он уже слабым голосом и закрыл глаза.
В палате появились врачи, и Дэйва снова попросили выйти. Он слонялся по коридору, пытаясь справиться с неожиданно накатившими на него эмоциями.
В поисках места, где можно было бы побыть одному, Дэйв натолкнулся на дверь с табличкой «Для семьи» и, не раздумывая, вошел в комнату. Он опустился на первый попавшийся стул, сгорбился и обхватил голову руками. Как Дэйв ни крепился, слезы сами покатились из глаз, и он расплакался, как маленький мальчик.
Неожиданно кто-то тронул его за плечо, пахнуло знакомыми духами и раздался до боли знакомый голос:
— Он умер?!
Дэйв отрицательно покачал головой.
— Слава Богу, нет, — проговорил он. — Мне нельзя так…
— Можно, — решительным тоном заявила Кэтти. — Нельзя все держать в себе.
Она обняла Дэйва, прижала его голову к груди и погладила по волосам, утешая.
Постепенно он успокоился и почувствовал, что страшная, непосильно тяжкая ноша, которая всю жизнь давила на него, наконец свалилась с плеч.
— Я не хочу, чтобы Майк умер, как мой отец. — Сказал он охрипшим голосом.
Осторожно, почти шепотом, Кэтти спросила:
— У твоего отца был инфаркт?
— Да. С ним случился приступ, а меня рядом не было. Я пошел в гараж за какими-то запчастями, а когда через десять минут вернулся, было уже поздно… Иногда я его ненавидел, честно, но, Господь свидетель, я не желал ему смерти, а тем более такой.
— Ты любил его.
— Да, — признался Дэйв, вытирая лицо руками. — И люблю Майка. Я сказал ему об этом полчаса назад. Знаешь, я всю ночь боялся, что опоздаю со своим признанием, и он умрет, так и не узнав, что дорог мне. Майк был для меня идеалом отца, о котором я всегда мечтал, — крепкий как скала, сильный, надежный…
— Я тебя очень хорошо понимаю. Думаю, я так рано вышла замуж именно потому, что хотела уйти от отца, хотя тогда сама еще этого не осознавала.
— Выходит, нам с тобой не повезло с отцами?
— Получается так.
— Я ненавидел его, когда он напивался, — признался Дэйв. — Он распускал нюни, хныкал, жаловался… Но я помнил, каким он был до того, как спился, — этот человек никогда не выказывал своих чувств на людях, умел держать себя в руках, и в то же время был общительным, веселым…
— Представляю, как трудно было смириться с такой переменой, — заметила Кэтти.
— Я еще мальчишкой понял, что если не заменю его в гараже и на бензоколонке, то он потеряет работу. Мы с ним как бы поменялись ролями — не он за мной, а я за ним присматривал и при этом работал как вол. Сразу же после того, как он умер, я уехал отсюда куда глаза глядят, оборвав все связи.
Дэйву вдруг стало легко говорить, и он уже не мог остановиться. Он рассказал Кэтти о том, как его дразнили в школе, о матери, которая покорно сносила все превратности судьбы. Он также вспомнил, как еще до того, как начал пить, отец раза три брал его с собой на рыбалку, и эти чудесные поездки он не забудет никогда.
— Между прочим, ты ему не нравилась, — заметил Дэйв, горько усмехнувшись. — Он считал тебя задавакой.
— А я и была такой, — подтвердила Кэтти. Она сидела рядом с Дэйвом на корточках и смотрела прямо ему в глаза.
— Тогда, возможно, но не теперь. Что-то я много болтаю, — вдруг спохватился он. — Просто не пойму, что на меня нашло. Тебе вряд ли усе это интересно.
— Вот тут ты очень ошибаешься.
— Я никогда и никому не рассказывал о своем отце, понимаешь? Слушай, Кэтти, у тебя, наверное, ноги уже затекли. Встань.
Он потянул ее за плечи и неясно обнял, а потом припал губами к ее рту, упиваясь сладким вкусом этого желанного поцелуя и ощущением легкого трепета, пробежавшего по ее телу.
Нехотя оторвавшись от Кэтти, Дэйв пробормотал:
— Не хочу отпускать тебя. Прости, что я забил тебе голову своими проблемами.
— Зачем ты извиняешься? — воскликнула она — Да разве ты не понимаешь, что я только и мечтала, чтобы ты рассказывал мне обо всем, что у тебя на душе, делился своими бедами и радостями, объяснял, что чувствуешь, о чем думаешь.
