class="empty-line"/>
Я допил свой кофе и посмотрел на них по очереди. — Слушайте меня внимательно. Если я не вернусь к утру… не ищите меня. Не пытайтесь ничего выяснять. Это будет означать, что меня раскрыли. И если они смогли взять меня, то вы… вы мне уже ничем не поможете. Вы лишь погибнете. Обещайте мне.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Алина схватила меня за руку, её пальцы были ледяными. — Демид, пожалуйста, не надо… — Я должен, — мягко, но непреклонно освободил я свою руку. — Это единственный шанс всё остановить. Обещайте.
Они молча кивнули. В их глазах читался ужас, но и понимание. Я встал, кивнул им на прощание и вышел в прохладную ночь.
* * *
Дом Елены оказался в спальном районе, в типовой многоэтажке. Я нашёл скамейку напротив, в тени старого раскидистого клёна, и начал свою вахту. Я был как Хатико в человеческом облике, одержимый одной целью. Часы тянулись невыносимо медленно. Окно в её квартире на третьем этаже было тёмным. Город вокруг затихал, погружаясь в сон. Я сидел, слившись с тенью, и ждал. Мой единственный спутник — легкий ветер, шелестящий листьями над головой.
И вот, без пятнадцати три ночи, в её окне внезапно зажёгся свет. Я замер. Свет горел минуту, две, потом погас. Ещё через пару минут подъездная дверь открылась, и она вышла.
Это была Елена, но это была не она. Её движения были резкими, механическими, походка — быстрой и целеустремлённой. Её лицо, освещённое тусклым фонарём, было абсолютно пустым, глаза смотрели в никуда, не мигая. Чип действовал.
Она повернула и зашагала по пустынной улице быстрым, почти беговым шагом. Я поднялся со скамейки и пошёл за ней, как тень, используя для укрытия припаркованные машины, углы домов. Она не оглядывалась. Она была запрограммирована на цель.
Через несколько кварталов к ней присоединился ещё один человек в тёмном пальто — я узнал в нём сотрудника из соседнего отдела. Они не поздоровались, не посмотрели друг на друга. Они просто шли рядом, два зомби в ночи.
Их становилось больше. С каждой новой улицей, с каждого перекрёстка из темноты появлялись новые тени. Мужчины и женщины в строгой, тёмной одежде. Все с пустыми глазами, все с одной и той же неестественной, быстрой походкой. Они стекались в один поток, как ручьи в полноводную реку. Вскоре их было уже два десятка. Потом три.
Я шёл за этим безмолвным, жутким шествием, и мороз подирал по коже. Они двигались с ужасающей синхронностью. Их шаги отбивали единый ритм, словно один гигантский механизм. Элитная армия. Армия, которая выполнит абсолютно любой приказ.
И тогда они начали строиться. Без команды, без звука. Их строй уплотнился, выровнялся в безупречные шеренги. И они побежали. Не просто побежали, а перешли на бег в ногу. Тяжёлый, мерный, сокрушительный топот десятков пар ног гремел по спящим улицам, как барабанная дробь перед казнью. Они бежали строем, как отборные гвардейцы, их лица были каменными, дыхание — ровным.
Я бежал за ними, прячась в тенях, сердце колотилось в такт их шагам. Куда? Куда они бегут?
И вскоре ответ стал очевиден. Мы мчались в сторону нового, ещё не открытого торгово-пассажирского порта на окраине города. Того самого порта, который построили за рекордные сроки и который должны были торжественно открыть через неделю с личным визитом Императора. Порт имени Его Величества.
Меня осенило, как удар молнии. Конечно! Ведь порт назвали в его честь! Он лично приедет на открытие! Это будет идеальная ловушка. Уединённая территория, толпы народа, идеальная возможность для удара под видом теракта или несчастного случая. Да или просто Реаолюции!!!
Мы достигли главных ворот порта. Они были закрыты, но для зомби это не стало преградой. Охранники на КПП лежали без сознания — тихо и эффективно нейтрализованные. Ворота бесшумно распахнулись, и наш бесшумный строй вкатился на территорию.
Порт был огромным и пустынным. Причалы уходили в тёмную воду, у которых стояли ещё не спущенные на воду лайнеры, похожие на спящих гигантов. Везде висели баннеры с гербом Империи и портретом улыбающегося Императора.
И в центре главной площади их уже ждали.
Министр Волков, Козин и ещё трое незнакомцев в дорогих, строгих костюмах — явно высокопоставленные чины из министерства здравоохранения. Они стояли, наблюдая за нашим подходом. Волков смотрел на свои войска с холодным, хищным восхищением.
Наш строй замер перед ними в идеальной линии. Без команды. Абсолютная тишина.
Козин сделал шаг вперёд. В его руке было то самое устройство. — Легион. Задача: зачистка территории от враждебных элементов. Цели обозначены. Время на выполнение — три минуты. Начать!
Как по волшебству, строй рассыпался. Каждый сотрудник рванул в своём направлении с неестественной, молниеносной скоростью. Я остался на месте, имитируя ту же пустую готовность, но мои глаза feverishly сканировали пространство.
И тогда я увидел их. Цели. В разных точках порта — у причалов, у складов, у административных зданий — были расставлены манекены. Они были одеты в точные копии формы личной гвардии Императора. У некоторых в руках были муляжи оружия.
Начался ад.
Это был не бой. Это был ураган. Это была демонстрация абсолютной, отточенной до совершенства смертоносной силы. Маги земли разверзали плиты под ногами манекенов, погребая их заживо. Пироманты обращали их в зарево чистого пламени, которое гасло за секунду, не оставляя и пепла. Маги воды поднимали из гавани щупальца из жидкой стали и пронзали цели насквозь. Те, кто специализировался на боевой магии, просто стирали манекены в пыль сгустками чистой энергии.
Не было ни криков, ни суеты. Только тихий шелест шагов, хруст ломающихся материалов, шипение испаряющейся воды и короткие вспышки света. Это был конвейер смерти, работающий с ужасающей эффективностью.
Ровно через две минуты и семь секунд всё закончилось. Последний манекен был разорван на молекулы лучом сконцентрированного света. Все сотрудники замерли на местах, как по команде.
Я стоял, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине. Пятьдесят манекенов. Две минуты. Они убили бы личную охрану Императора, лучших бойцов Империи, как стаю беззащитных ягнят.
Волков медленно похлопал в ладоши. Звук был громким и резким в мёртвой тишине. — Великолепно, — произнёс он, и в его голосе звучала неприкрытая жажда власти. — Просто великолепно. Абсолютное оружие. Никаких свидетелей не останется. Никаких ошибок.
Козин кивнул, его лицо светилось
