вижу себя, точнее свою перевязанную руку крупным планом. И дикое утверждение автора сенсационного репортажа о том, что травму канцлер получил в жестокой драке с обезумевшим от жадности банкиром, защищая юного героя Скайуокера. Сила Великая! Как он себе это представляет?!
Нет, слух о том, что пожертвования Дамаска были щедрыми, но не добровольными я Айсарду еще ночью заказал. Но что за дикая фантазия?
И вообще на душе стало как-то нехорошо. Это не предчувствие. Оно о будущем. Я же испытываю дискомфорт от чего-то могучего и близкого. Словно сильный зверь находится за хлипкой перегородкой возле тебя. Так мог бы ощущаться очень сильный одаренный. Но странная мощь близка, но размазана. Окрашена возбуждением и тревогой, но напрочь лишена мыслей. Что за ситховщина?
Лишний раз убеждаюсь в том, что в вовремя заданном вопросе — уже половина ответа. Стоило мне ругнуться в Силе, как программа новостей прерывается экстренным сообщением. И о предстоящем в ближайшие час-два голосовании по новому закону о выборах в нем всего одно предложение. Остальное — о движущейся к зданию Сената толпе.
Стоп. Несколько дней назад я распорядился подтянуть на Корусант верных мне разумных. Тех же калишцев-извошра. Да и почетный шеф Аграрного корпуса Дуку обещал прислать парней покрепче. Просто чтобы, голосуя, мои дорогие коллеги думали не только о возможности заработать, но и о риске расстаться со здоровьем, а то и жизнью. Не более того. Съемка же с летящего над площадью перед Сенатом дрона показывает, что не только площадь, но и все прилегающие улицы тремя уровнями выше и ниже заполнила толпа в несколько миллионов разумных.
— Наверное, вам следует как-то к ним обратиться, сэр?
В голосе Амедды впервые за много лет нашего знакомства звенит нескрываемая растерянность.
— Непременно.
Выбора-то у меня в сущности и нет. Если эту толпу не оседлаю я, это сделает кто-то другой. Один пожилой и богатый муун, например. Направляюсь к центральному, ведущему на площадь выходу.
В вестибюле уже толпятся сенаторы. Кто-то попытался высунуться, но был освистан.
— Что это? — шипит госпожа Мотма.
А бледность ей не к лицу. Слишком темными и заметными становятся на нем веснушки. Молоденькую девушку это превращает почти в старуху.
— Народ Небесной Реки, мадемуазель. Тот самый, слугой которого вы являетесь.
— Я служу народу, а не толпе!
— Собравшийся в толпы народ — явный признак брака в нашей с вами работе.
— Они хотят видеть вас, — вступает в разговор еще одна девушка-сенатор. Считанные дни назад прибывшая с Набу бывшая королева Амидала. Только в отличии от подруги ее щеки заливает горячечный румянец.
— Они имеют на это полное право, — пожимаю плечами в ответ.
Вообще-то я против феминизма ничего не имею, но мужчин в Сенате совсем не осталось, если навстречу толпе одни девчонки выйти пытаются? Похоже, выбора у меня нет совсем. Надо идти навстречу грозно урчащему за стеной пока невидимому, но миллионоглазому зверю.
Впрочем, меня этот зверь встречает благосклонно. Я поднимаю руку в приветственном жесте, и несколько уровней взрываются радостным ревом. Мои люди успели подключиться к уличным рекламным экранам, так что видят и слышат меня сейчас все собравшиеся.
— Что привело вас сюда, граждане Республики?
В многоголосом реве невозможно разобрать слов. Разобраться в переплетении эмоций множества представителей разных рас и видов — тем более. Только упаси меня Тьма милосердная не понять желания этой толпы или не угодить ей. Сметет. Никакой шторм Силы не спасет. То есть шторм-то вызвать — дурацкое дело нехитрое. Только при такой скученности сам в нем и сгоришь. Не скажу, что мне страшно, но ситуация требует максимальной собранности. Пробуем наводящие вопросы.
— Вас тревожат действия Сената?
— Да-а-а…у-у-у…е-е-е…а-а-а… — громовым эхом разносится над толпой.
— Вы недовольны мной?
— Не-е-е… э-э-э…а-а-а…
Есть коммуникация! Идем дальше.
— Вы — народ. Вы здесь власть!
— Мы — власть!.. асть… а-а… сть…
— Вы — сила!
— Мы — сила!.. ила… ла-ла-ла… ила…
И так еще почти час. Пока не понимаю, что увлекся. Разгоряченная толпа того гляди рванет брать Сенат штурмом. А это уже лишнее. Надо сбавлять обороты.
— Неужели никто из уважаемых народных избранников не рискнет выйти к нам?
Кидаю фразу в толпу. Хотя реально обращаюсь к тем, кто в здании за спиной. Оценить степень опасности и сделать правильные выводы времени им должно было хватить. Интересно просто, кто выйдет. Ее бывшее величество Амидала? Неожиданно. Хотя грамотно. Толпа встречает молоденькую девушку в целом одобрительным гулом. Но не без скабрёзных комментариев. Как Падме Наберрие краснеет от услышанного, вижу только я. Заметить это уже с десятка метров мешает традиционно внушительный слой грима на лице. И невозмутимая реакция тоже нравится собравшимся.
— Друзья! Разумные Небесной Реки! Здравое большинство Сената отвергло коварно инспирированный Хего Дамаском законопроект. Мы не видим оснований для досрочных выборов канцлера, как и для изменений в действующем законе о выборах. Мало того, мы обращаемся к возглавляемому его превосходительством правительству с требованием разработать проект закона о обязательном медицинском страховании всех нуждающихся.
Одобрительный гул.
— Правительство представит Сенату такой законопроект уже завтра.
Ничего, пусть юротдел ночь не поспит.
Гул нарастает. Но теперь это не столь опасно. И не потому, что это рокот сытого зверя. В первых рядах окончательно обосновались мои люди. Несколько тысяч разумных — тонкая стена между мной и толпой. Хотя и не очень умело, они начинают раскалывать единую монолитную массу на группы и разводить по сторонам. Вон Мол, как заправский дирижёр, машет руками перед кучей поющих забраков. Судя по репертуару, народ собирается продолжить в кабаке. Вон мелькают джедайские робы. Сперва их появление встревожило. Но я быстро понял, эти хоть в кабак и не поведут, но негативные и вообще избыточные эмоции собравшихся снимают вполне грамотно.
Только ощущение близкой опасности до конца не растворилось. Будто кто-то очень недобрый пристально на тебя смотрит через прицел. Делаю едва заметное движение в сторону. Ровно на столько, чтобы летевший в грудь сгусток плазмы прошел у самого плеча. Потом журналисты назовут это чудом. А пока огромный мир сжимается до тесного круга окруживших меня разумных. Среди них почти нет одетых в форму службы безопасности Сената. И джедаев тоже нет. И те, и другие заняты предотвращением давки и паники в толпе. Слишком многочисленные жертвы испортят впечатление от моего хождения в народ. В новостях покажут, как простые люди закрыли собой своего канцлера. Хорошо.
Только сенатор от Набу где? Ее часом
