class="p1">Партнёрству? О чём он вообще?
С торжественным видом он вытащил брошюру в пластиковой обложке. На первой странице значилось: «Проект партнёрства Huxley Industries и продовольственного фонда Лаввелла».
Я раскрыла брошюру и принялась её листать. Страница за страницей, одни только таблицы и графики. Что за чушь?
Он что-то говорил, наверное, объяснял детали, но до меня доносились только отдельные слова. «Сотрудничество», «синергия» — корпоративный салат из заумных слов, с каждой минутой всё сильнее сбивавший мои мысли в кучу.
— Простите, — сказала я, помешивая молоко в кофе. — Я что-то не совсем понимаю, что именно вы предлагаете. Мы — некоммерческая организация. Партнёрство с нами вряд ли принесёт вам выгоду.
Семья Хаксли владела строительной компанией и контролировала половину недвижимости в округе. Те ещё воротилы с офшорными счетами. Я не знала, как именно они сколотили своё состояние, да и, если честно, не хотела знать.
— Мой бухгалтер изучил вашу отчётность 990, чтобы понять структуру доходов и расходов, и, судя по этим данным и присланным вами материалам, ваш продовольственный фонд создаёт немало отходов.
Я выпрямилась, чувствуя, как у меня на затылке встают волосы дыбом. Он копался в наших налоговых отчётах? Да, они были в открытом доступе, но какого чёрта он себе позволяет?
— Отчёты, которые публикует налоговая служба, датируются двухлетней давностью, — стараясь сохранить ровный голос, произнесла я, хотя от злости у меня горели щёки. — То есть вы смотрели данные за период до того, как я возглавила фонд. К тому же мы встречались уже не раз. У вас было предостаточно возможностей задать мне любые вопросы, но вместо этого вы опираетесь на какие-то старые документы, которые нарыли сами? Я могла бы предоставить вам актуальные цифры.
Он совершенно не обращал внимания на моё раздражение и с аппетитом откусил огромный кусок своего сэндвича.
Моя еда осталась нетронутой. Аппетит как рукой сняло. Для него всё это — просто игра.
— Открой страницу семь, — промямлил он с набитым ртом. — Я просмотрел ваши отчёты и внёс кое-какие улучшения.
Улучшения? Он не имел ни малейшего понятия, как работает продовольственный фонд. Сомневаюсь, что он мог всерьёз предложить, как нам эффективнее использовать средства.
Если это и не была классическая иллюстрация наглости испорченного богача, то я даже не знаю, что тогда считать таковой.
Стиснув зубы, я вгляделась в страницы, пытаясь разобраться, что именно он предлагает.
— Объясните, как так получается, что вы получаете столько еды в дар, а всё равно не справляетесь со спросом?
Я зажала переносицу пальцами.
— После пандемии продовольственная нестабильность достигла рекордных показателей. — Голос у меня был на полтона выше, чем нужно, и немного резкий, но я уже не могла себя сдерживать. Я была слишком близка к взрыву. — Да, государственный продовольственный банк снабжает нас консервами и кое-чем ещё, но фрукты, овощи, мясо, яйца и молоко мы получаем от местных ферм и магазинов. Это, как правило, продукты, которые уже нельзя продать. То есть большая их часть оказывается непригодной к употреблению.
Впервые я пришла в фонд с тётей Лу, когда мне было лет десять или одиннадцать. Помню, как перебирала ящики с яблоками, укладывая их в пакеты, и наткнулась на одно настолько гнилое, что оно буквально взорвалось у меня в руке, забрызгав лицо и руку мерзкой плесенью.
Каждую неделю мы выгружаем ящики с овощами, которые фермеры не дали бы даже своим животным. Как можно предлагать такое людям?
— Я отказываюсь раздавать своим клиентам тухлую еду, — сжала руки в коленях, пытаясь сдержать ярость. — Все мы заслуживаем полноценного питания. И каждый человек, к которому мы приходим на помощь, достоин уважительного отношения. Мы компостируем отходы вместе с кооперативом в Хартсборо, а часть остатков забирает свиноферма в Белфасте. Мы ничего не выбрасываем.
Он посмотрел на меня свысока, губы скривились в недовольной гримасе — ему явно не понравился мой ответ.
— Я ищу корпоративных партнёров для регулярной поддержки, — продолжила я, игнорируя его надменный взгляд, — надеясь, что смогу увеличить закупочную способность. При стабильных ежемесячных пожертвованиях я смогу закупать свежее мясо, сыр и яйца у поставщиков. Подгузники и детское питание — это буквально золото в нашей сфере. А если бы появились дополнительные средства, я бы даже могла раздавать индейку на День благодарения.
Хотя мне совсем не хотелось этого делать, я одарила его широкой улыбкой. Может, если повезёт, он захочет стать официальным спонсором праздника. Это был бы большой шаг вперёд.
— Мы настроены продолжать нашу благотворительную деятельность, — рассеянно произнёс он, уткнувшись в телефон, как будто и не слушал вовсе. — Думаю, наши ресурсы могли бы помочь с улучшениями.
У меня в животе сжался ком.
— Улучшениями?
— Да. Мой отец и я могли бы выделить строительные ресурсы, чтобы провести капитальный ремонт в вашем фонде. Разумеется, по сниженной ставке.
Меня накрыла волна замешательства. Какого, простите, хрена он несёт?
— Мы заменили крышу в прошлом году и перестроили гараж под холодильные камеры. — Большую часть этого сделал Оуэн Эберт, а мои соревнования лесорубов сделали остальное.
Он протянул руку через стол, раскрыл брошюру и указал на список цифр.
— Мы будем делать регулярные пожертвования, — сказал он, теперь уже с неестественно широкой улыбкой. — Для налоговых льгот. И составим график работ.
— То есть вы пожертвуете деньги, получите за это налоговые вычеты, а потом я должна заплатить вашей строительной компании за работы, которые мне не нужны?
Он постучал по папке.
— Почитайте. Увидите сами. А что бы вы ещё делали с такими деньгами?
— Покупала бы еду, — буркнула я, хмурясь.
— А разве людям так много нужно?
У меня дёрнулся глаз, но я промолчала.
— А как же талоны на питание?
Я едва сдержалась, чтобы не застонать вслух.
— Талоны — это, конечно, хорошо, но они покрывают не всё. А главное — многие нуждающиеся в них не проходят по критериям. Они могут зарабатывать немного больше порога, но при этом с трудом обеспечивают себя нормальным питанием.
Он сжал губы, приподнял брови и выглядел при этом так, будто его слегка позабавило всё, что я говорю.
У меня закипала кровь и совсем не от удовольствия.
— Бывает, люди заболевают или теряют работу. Государственная помощь — это здорово, но её оформление требует времени и кучи документов. А ещё есть проблемы с транспортом, языком, здоровьем. Мы — временная подстраховка, — объяснила я. — Необходимая и жизненно важная служба, благодаря которой люди не остаются голодными и получают поддержку.
Да, нашему зданию не помешал бы косметический ремонт, но оно было в приличном состоянии, и серьёзных вложений пока не требовало, слава богу. Мне нужны
