уже освоил хвостики, теперь тренируешься на косах?
Он сжал губы и кивнул на куклу.
— Как видишь, мне ещё есть куда расти.
— Можешь потренироваться на мне, — сказала я, снимая резинку и распуская волосы.
Его глаза округлились.
— Правда?
— Ага. Я тут сижу, ем твои запасы и смотрю твой телевизор. — Я устроилась на полу перед ним и нажала кнопку питания на пульте. — Плети.
Он замешкался, но всё же подвинулся и обхватил меня ногами, устроившись за моей спиной. Я только в этот момент осознала, насколько близкая у нас поза. Но было уже поздно отступать.
— Ты уверена? — спросил он тихо, собирая мои волосы в руки.
Я кивнула, хотя уже начинала жалеть, что предложила это.
Когда его пальцы коснулись моей шеи, обвели раковину уха, меня передёрнуло.
Это было больше прикосновений, чем я получала за долгое время.
— Я тебя задел?
Я осторожно повернулась, встретившись с его встревоженным взглядом.
— Всё в порядке. Извини. Просто устраиваюсь поудобнее. — Я поменяла положение, сделала глоток из бутылки и показала ему большой палец.
Он на мгновение застыл за моей спиной, но я не стала снова оборачиваться. В конце концов он провёл щёткой по волосам, мягко расчесывая их до самых кончиков. Ощущение было непривычным — я даже не помнила, когда в последний раз кто-то расчёсывал меня, — но с каждым движением я становилась чуть спокойнее. Это было похоже на стрижку у Бекки в салоне.
Хотя, наверное, всё-таки нет. Бекка делала всё быстро и по делу. А Ноа расчесывал волосы бережно, прядь за прядью, разделял, собирал, медленно и аккуратно плёл косу.
— Можно попробовать заплести несколько тонких косичек? — спросил он.
Я кивнула и резко вдохнула. Пыталась отвлечься, складывая кубики, чтобы Тесс могла их с грохотом разрушить, но это не особо помогало.
У него получалось неловко, но он был так сосредоточен и нежен. От этого бережного прикосновения сжималось сердце.
— Ты замечательный папа.
— Совсем не чувствую себя таким.
Тесс забралась ко мне на колени, уютно устроилась и уставилась в экран, где Моэра Роуз красовалась в платиновой парике и меховой шапке.
В груди расцвело тёплое чувство — покой. С примесью тревоги — горячий парень заплетал мне волосы, наклонившись так близко, что я ощущала его дыхание у себя на шее. Но несмотря ни на что, я чувствовала, что нахожусь в правильном месте с правильными людьми.
Такая тишина и умиротворение были редкостью в моей жизни. Я всегда ощущала себя чужой в собственной семье, а потом — в изолированном, несчастливом браке.
Но чем дальше, тем отчётливее в сознании снова всплывала сегодняшняя встреча с Денисом Хаксли.
Я не могла позволить себе потерять фокус. Я прошла слишком многое, чтобы дать этому человеку всё разрушить.
— Готово, — с гордостью произнёс Ноа.
Я провела рукой по затылку. Волосы были разделены на три части и заплетены по отдельности. Вроде выглядело нормально. Да, с тремя косами я могла показаться чудачкой, но мне было всё равно.
— Вполне неплохо, — сказала я, передавая ему засыпающую Тесс и вставая, чтобы размяться.
И только тут заметила круги под его глазами и растрёпанные волосы. Забота о ребёнке, даже о самой идеальной малышке — это тяжёлый труд.
Я снова протянула руки к Тесс и прижала её к себе.
— Я возьму первую смену. — Покачиваясь, я гладила её по спинке. — Иди поспи в моей постели. Ты выглядишь выжатым.
Он открыл рот, но прежде чем успел что-то сказать, за моей спиной раздался странный голос.
— Я люблю тёплые обнимашки.
Я резко обернулась.
— Это Олаф, — сказал Ноа с хрипотцой, в голосе звучала усталость.
Тесс приподняла голову с моего плеча и всхлипнула.
— Лаф.
Ноа достал мягкую игрушку-снеговика с дивана и протянул её дочке. Она буквально выхватила его из рук и прижала к себе, уткнувшись носом в плюшевый живот. Игрушка снова заговорила своим жутковатым голосом.
Ноа отступил на шаг и упёрся руками в бока:
— Это «подарочек» от моей мамы.
— Голос, — прошептала я, глядя на то, как Тесс устраивается поудобнее. — Он реально пугает.
Он кивнул.
— Ага. Меня самого он доводил до безумия, поэтому я его спрятал. Но Тесс ревела час, пока не нашла. Она в полном восторге от этой штуки.
В конце концов Тесс успокоилась, и пока я ходила по квартире, укачивая её, Ноа сделал мне чашку чая.
— Расскажешь, что тебя гложет? — спросил он, ставя кружку на журнальный столик.
Я опустилась на диван, устроив Тесс у себя на плече. Нет, рассказывать я не собиралась. Одна мысль о сегодняшнем провале с Денисом вызывала подступающую тошноту, так что я быстро сменила тему.
— Думаешь, нам стоит поговорить о… — я глубоко вдохнула, встретившись с его пронзительно-синими глазами, собираясь с духом, — …нашем притворном романе?
— Конечно. Что именно? — Он вскинул бровь. — Как я уже говорил, я с тобой до конца. Тесс и я готовы.
Я развернулась к нему. Почему это казалось таким странным? Ноа — мой друг. Я могу быть с ним откровенной. В конце концов, я только что позволила ему заплести мне косы.
— Думаешь, нам нужны правила?
— Если хочешь, давай придумаем. Но сразу предупреждаю: с правилами у меня туго. Слишком напоминают школу. Я предпочитаю действовать по наитию.
Господи, какой он иногда несносный. Я напряглась, и Тесс заворочалась на руках.
— Ты не можешь «действовать по наитию» на мне.
Он поднял бровь и расхохотался.
— Отличный пример. Правило номер один, — сказала я. — Не флиртуй со мной. Ты делаешь это постоянно.
Он лениво подошёл к дверному проёму и потянулся, будто это был не самый неловкий разговор в мире.
— На моей футболке слюни ребёнка и, скорее всего, в волосах тоже, — сказал он. — Я не способен флиртовать.
— Ерунда. Ты мог бы флиртовать, даже если бы был в дерьме лося по уши. Ты прямо сейчас этим занимаешься. Ты напрягаешь мышцы?
— Да, — легко признался он.
Этот мужчина. Он был без стыда и совести. Обычно я не против невинного флирта, но если мы хотим, чтобы всё сработало, нам нужны чёткие границы.
Несмотря на то что температура моего тела стремительно росла, я изобразила строгое выражение лица.
— Прекрати.
— Не могу, — пожал он плечами, всё ещё держась за верх дверного проёма. От этого движения футболка приподнялась, обнажив полоску тугой кожи. — Это непроизвольно. Как судорога. Моя естественная реакция, когда на меня кричит красивая женщина. Тебе повезло, что у меня нет стояка.
— Господи, прекрати. — Я рухнула на спинку дивана, молясь, чтобы он не заметил, как у меня покраснели щёки. — Никогда не говори при мне
