– Сколько времени вам надо на переоборудование корабля?
– Максимум – шесть дней. Но, думаю, можно справиться быстрее.
– Дурацкая затея, она ничего не даст, – пробурчал Торкват.
– Но мы ничего и не теряем, – заметил консул.
– Этот старт покажет, что с планеты можно удрать, – не сдавался Торкват. Он всегда славился своей твердолобостью.
– Нам придется посылать и другие корабли – подготовить Психею и Острова Блаженных к приему ковчегов, – напомнил консул. – Плюс сами ковчеги с экипажем. Скорее всего, это будут десятки небольших кораблей. Мы не обязаны сообщать, кто и куда направился с секретной миссией. Дел у нас будет невпроворот…
– Да мы и не заметим, как наступит конец света! – фыркнул Сулла. – Вот только я не уверен, что сенат примет наш благородный план с Ноевым ковчегом. Неужели ни один аристократ не захочет удрать с планеты, пока мы отправляем эмбрионы на Психею и на Острова Блаженных? Неужели никто не перекупит яхту, чтобы на ней улизнуть? Ни один сенатор не запишется стюардом на ковчег? А стоит так поступить одному, как другие решат: чем мы хуже?!
– Завтра же сенатом будет введено чрезвычайное положение, и все космические корабли поступят в распоряжение Республики. Пусть вас, Сулла, не тревожат элементарные технические вопросы, – ответил консул.
– Я как раз сейчас вспомнил, что имею право заседать в сенате. Просто никогда этого не делал. Но завтра могу прийти на заседание.
– У вас другая задача. Вы с Корвином летите на Крайнюю Фулу.
– Мы покинем планету, когда другим это будет делать запрещено? – уточнил Марк.
– Ради спасения Лация.
Разумеется, консул прав: кому-то надо отправиться на край света и выяснить, что же произошло в маргинальной колонии. Но в данном случае слово «надо» прозвучало как насмешка.
«Верджи!» – Марк почувствовал нестерпимую боль и стиснул зубы так, что свело челюсти.
– Быть может, это вообще последнее заседание сената, – не унимался тем временем Сулла. Видимо, происходящее казалось ему забавным. – Я должен там присутствовать. Просто посмотреть…
– На что смотреть? – вскочил со своего места сенатор Флакк. Старика трясло.
– На страх в глазах сильных мира сего, – Сулла был невозмутим. – Что может быть забавнее этого страха?!
– Дешевый лицедей! Ты хоть понимаешь, что происходит? – возмутился принцепс.
– Конечно! Мы наконец-то встретили чужих!
– Подождите! Еще один вопрос! – прекратил нелепый спор Герод Аттик. – Если в этом секторе ведется тайная война, кто поручится, что таинственный враг не уничтожит наш эсминец, как только он окажется вблизи планеты? Может быть, именно поэтому поселенцы велели спасателям удалиться?
– Транспортный корабль долетел беспрепятственно, – напомнил Сулла.
– Там нет никаких серьезных военных действий, – подал голос легат Флакк. – Была таинственная стычка три года назад. Невероятно, чтобы диверсии происходили всегда в одном месте.
– Надо полагать, вы летите вместе с Корвином, – уточнил консул, глянув на легата. – Отряд подберете сами. Сулла…
– Я приду на заседание сената в сенаторской тоге, все как положено, никаких выходок и выкриков с места, обещаю! – заверил опцион.
– Вы как бывший патрон этой планеты должны тоже лететь.
– Ну, так я и думал, придется тащиться куда-то на край света, чтобы сдохнуть.
Все сделали вид, что не слышали последней реплики.
– Друз, ваша задача, во-первых, обеспечить, чтобы на этот катер никто больше не заходил…
– Я уже установил вокруг силовые ловушки. Накрыть катер целиком колпаком побоялся. Вдруг это изменит параметры системы и спровоцирует срабатывание устройства.
– Очень хорошо, – кивнул консул. – Продолжайте изучение бомбы. Создайте группу из технополиса Норика. Префект… – повернулся консул к префекту Норика.
– Да, я понял. Все специалисты по гиперпространству и хроноэффектам в распоряжении префекта Друза.
– Берите кого сочтете нужным, – продолжал консул. – Надеюсь, нам удастся разгадать, как обезвредить эту мерзость, до того как Корвин достигнет Крайней Фулы. Сенатор Валерия, – обратился консул к молодой женщине. – Постарайтесь добыть всю информацию о взрыве планетоида китежан. Прежде всего, о мощности взрыва. У вас и префекта Корвина, кажется, остались на Китеже друзья.
– Я уже обратилась к ним, – ответила Лери.
– Кто нам подсунул эту бомбу? Нерония? – спросил сенатор Торкват. – Уверен, что эта подлость не обошлась без неров.
– Надо изучить найденные останки пилота, – сказала Лери. – Как мы уже знаем, это клон. Но для того, чтобы создать клона, надо иметь исходный материал. Вопрос: как этот материал был получен, если подлинный Эмилий Павел погиб. Может быть, это ключ ко всему, – предложила Лери.
– Тело исчезло с планеты Фатум, – напомнил легат Флакк. – И мы не знаем, к кому оно попало – к нерам, или к кому-то другому, кого мы условно можем именовать чужими.
– Это Нерония! За Фатум мы воевали с Неронией! – воскликнул Торкват и поглядел на остальных свысока: о чем еще спорить, господа?!
– Префект Корвин, – обратился консул к Марку. – Вы возглавляете экспедицию. Не рискуйте без необходимости. Вы уже не раз распутывали планетарные заговоры – на Психее, на Китеже, даже на боевой станции Неронии. Никто лучше вас не справится с поставленной задачей.
– А я предлагаю, – возвысил голос Торкват, – призвать в наш сектор «Сципиона Африканского» и жахнуть по катеру и станции из главного калибра.
Все замерли на миг с открытыми ртами. Потом префект Норика громко расхохотался. Ему тут же принялся вторить Сулла, затем стал давиться смехом Друз и, наконец, рассмеялся Катилина. Корвин и Валерия переглянулись.
– Итак, мы обсудили все вопросы, – откашлялся консул. Кажется, он был единственным, кто сумел подавить улыбку. – Теперь я должен сделать одно предупреждение всем участникам экспедиции…
* * *
Марк сидел на террасе и курил. Когда Верджи видела его курящим, у нее всякий раз начиналась противная внутренняя дрожь. Потому как курил Марк не табак, а специальные сигареты патрициев, так называемые «трубочки памяти», их аромат помогал вызывать из прошлого предков нужные эпизоды, не дожидаясь сновидческого прозрения. Марк курил и грезил, разговаривать с ним в такие минуты запрещалось, чтобы не оборвать увиденный эпизод на половине, и это очень походило на наркотический транс. В такие минуты Верджи казалось, что она тоже прозревает, видит бывшее, но не с нею, а с кем-то другим.
После вдыхания аромата мемористических сигарет Верджи непременно снились странные сны – на редкость яркие и логичные, и это была всегда одна и та же история из далекого прошлого Старой Земли. Как будто некто из прошлого прислал ей письмо, и теперь Верджи его вновь и вновь перечитывала, порой против собственной воли. Раз за разом она видела себя юной московской барышней, влюбленной во французского офицера. Их история, сентиментальная и трагическая, походила на обычный дамский роман, кои сочинялись и сочиняются в немыслимых количествах. Но Верджи удалось раскопать в Галанете архив земного семейства, в котором история эта рассказывалась подробно и почти точь-в-точь так же, как грезилось Верджи в ее снах. Кто и зачем посылал ей раз за разом это странное видение, она так и не поняла. Она просто сверила историю московской барышни со своей и нашла кое-какие совпадения. Весьма несходные в деталях истории их повторялись в главном: как москвичка и ее француз Арман, так и Верджи с Марком были детьми враждующих миров, и любовь требовала этой враждой пренебречь как чем-то незначительным и нелепым. Что они и сделали, ни на миг не задумываясь и не сомневаясь друг в друге. Теперь вновь Верджи все ставила на одну карту, то есть на Марка. Он сделался для нее всем – родиной и смыслом жизни. Она ревновала и оберегала его, хранила как драгоценный талисман, в глубине души сознавая, что излишним вниманием и опекой может разрушить их чувства, но ничего поделать с собой не могла. Мир вокруг тускнел и сужался, когда рядом не было Марка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
