работать.
Воеводин внимательно посмотрел на собравшихся, не пропустив никого.
– Вернемся к нашим баранам. То есть трупам. По убийству Салимова есть подвижки? Всех разбежавшихся поймали? Кто-нибудь раскололся?
– Поймали всех, – сказал Усманов. – Но толку от них никакого. Двое из них – бывшие боевики РНЕ, давно отошедшие от дел, как и Родионов. А остальные – его соседи из деревни. Охотники с рыболовами. Один фермер и один дояр, у Родионова за коровами присматривает. Крестьяне, то есть. Они ничего не знают. Говорят, с Салимовым хотели просто поговорить.
– Ну, конечно. Поэтому приехали с оружием отбивать его у следственных органов. Кто из них стрелял, узнали?
Усманов оглянулся на Егорьева.
– Из них – никто, – встал тот. – Пуля 9 мм. Вошла в тело под углом. То есть стреляли сверху.
– Как это сверху? С дерева что ли?
– Судя по направлению, с крыши одного из многоквартирных домов. Какого именно, пока неясно. Но стрелял снайпер. Видимо, из «винтореза».
После наступившей паузы Воеводин развел руками.
– То есть к нашим нацистам и носатым скоморохам прибавились люди со спецназовским вооружением.
– Самое вероятное, это был еще один человек Родионова, – сказал Усманов. – Засел на крыше заранее и получил приказ стрелять, если что пойдет не так. Поэтому нацистов я бы не стал со счетов сбрасывать. Бывших спецназовцев среди них – пруд пруди.
– Они же следили за вами, – сказал один из помощников. – А значит не знали, где вы остановитесь. Заранее засесть у снайпера времени не было.
– Да, – сказал Егорьев. – По логике выходит, стрелял тот, кто точно знал, куда вы приедете.
По той же логике выходило, что стрелял тот, кто точно знал, что они вообще приедут, подумал Воеводин, но вслух это говорить не стал.
– Ладно, – сказал он. – А дом, который хотел показать Салимов, вычислили?
– Пока нет, – вздохнул Егорьев. – Все частные дома там обошли. Живут в основном старухи. Два дома пустуют, давно. Но и там ничего подозрительного. Возможно, Салимов ошибся улицей.
– Или наврал, – сказал Усманов. – А девчонку убил сам. Или кто-то из его подельников. Гастарбайтеров из той бригады кто допрашивал?
– Я, – поднялся один из оперов. – У них железное алиби на ту ночь. Были в Городце, дачу строили. Хозяин и соседи подтвердили.
– Кроме того, Салимов не мог убить, – добавил Егорьев. – Физически. У него с год назад диагностировали защемление нерва на левой руке. Выгрузить что-нибудь, плитку положить он мог, а вот задушить кого-нибудь железной цепью до позвоночника – вряд ли. Такое не у каждого здорового получится. Поэтому его и в Городец не взяли. Толку от него на строительстве мало.
Воеводин прошелся вдоль стола, хмурясь и кривя рот.
– Иными словами, из всех наших подозреваемых самым предпочтительным выглядит твой, товарищ Усманов, кожаный буратино. Двухметровый амбал, любящий таскать трупы крюками.
– Нет никаких доказательств, что он был на местах предыдущих преступлений, – сказал Усманов. – Если конечно не принимать всерьез россказни мальчишки из коррекционного интерната.
– Мальчишка мог, конечно, приврать, – сказал Воеводин. – Но дыма без огня не бывает.
Маша вскинула голову.
– Вы кое-что забываете. Символы на идоле и теле второй жертвы. Колодки у девочки. Волчью голову.
– Да, – нахмурился Воеводин. – Организация. Сообщество непростых людей, к которым на кривой козе не подъедешь. Я сделал запрос в управление, чтобы санкционировали на всякий случай, но ответа пока нет. Так что этой версией мы можем заниматься только втихую.
Он открыл ящик стола, достал толстенную папку и включил проектор.
На экране возникло мутное изображение – два стилизованных белых волка на черном фоне. Они стояли на задних лапах с повернутыми друг к другу длинными мордами. Казалось, что звери танцуют.
– Итак, Организация. Это ее эмблема. По экспертной справке, они позаимствовали ее с монет независимого Нижегородского княжества 14-15 веков. То ли это был личный герб одного из князей. То ли монгольская тамга. Точно не известно. Короче, по некоторым данным сперва это был клуб интересующихся краеведением. Потом кое-кто из его членов пошел в гору, стал заниматься бизнесом, кто-то пролез в органы власти и потянул за собой остальных. В результате получилась организация полумасонского типа, с ритуалами и всякими прибабахами с одной стороны, и с возможностью влияния на местную политику – с другой. Сами они себя называли «Наследие». Спонсировали выставки, выделяли гранты на изучение фольклора, организовывали встречи предпринимателей. Это была их легальная деятельность. О нелегальной практически ничего не известно. Также как не известна их верхушка. Посвященные первых ступеней соблюдали строгую конспирацию. Посвященные последних даже не знали, что состоят в какой-то тайной организации и ни разу не видели тех, кто ими руководил. Есть только косвенные данные по некоторым персоналиям. – На экране появилось два ряда фотографий. – Вот они.
В зале кто-то присвистнул.
– Да, – сказал Воеводин. – Люди непростые. Сейчас некоторые из них забрались еще выше. С половиной из них можно поговорить, придумав подходящую легенду. С другими даже соваться без санкции сверху бессмысленно. Поэтому с ними подождем.
– Я там вижу как минимум одного, к которому даже с санкцией лучше не подходить, – сказал Усманов.
– Всегда можно попробовать разузнать что-то через вторые руки, – сказал Воеводин.
– Да, только если до него дойдет, что мы под него копаем, этих вторых рук ни у кого не останется. И у нас тоже.
– Никто не обещал, что будет легко. Если хочешь, я уберу тебя с этого дела. Переброшу на ограбление ювелирного. Там продавщиц убили. Согласен?
Усманов мотнул головой.
– Еще чего! Я теперь не успокоюсь, пока буратину не достану. А если эти парни его кукловоды…
– Не факт, – сказал Воеводин. – Возможно, они никакого отношения к «Наследию» не имеют. Просто спонсировали или участвовали в программах.
– Я одного не понял, товарищ полковник, – поднял руку Егорьев. – Если о нелегальной деятельности ничего не известно, то с чего вы решили, что она вообще была?
– Хороший вопрос, – Воеводин усмехнулся. – В прошлый раз дело прикрыли именно из-за того, что мы не нашли на него ответа. Были только косвенные указания. Намеки. Где-то на рейдерские захваты, где-то на картельные сговоры и заказные убийства. Коррупция – это само собой. Но никаких доказательств.
– Человеческие жертвоприношения, – вдруг резко сказала Маша. – На своих шабашах они приносили в жертву детей.
– Это был один из слухов, – подтвердил Воеводин. – Так и не доказанный.
– Ну, Маш, ну, глупость же, – повернулся к ней Усманов. – На кой черт кучке больших начальников приносить какие-то жертвы, тем более детей? Это вообще ни в какие ворота…
Он натолкнулся на ее пустой взгляд и замолчал.
– Этот слух был не доказан, потому что им никто не занимался, – сказала она. –
