У атаманов уже был опыт событий в Грозном. Только там, в большом промышленном центре, — нефтепромыслы и нефтеперегонные заводы тридцатикилометровым мысом вдавались в гущу казачьих станиц и чеченских аулов, — роли были распределены по-иному. Атаманы играли в нейтралитет. На сцене бесчинствовали чеченские националисты — религиозные фанатики и просто платные агенты нефтепромышленника Чермоева. Общее командование любезно взял на себя английский офицер О’Рэм[24].
Поздним вечером 23 ноября Грозненскому Совету, пользовавшемуся почти совершенной полнотой власти с первых же дней революции, националисты предъявили ультиматум о разоружении 3-го запасного пехотного полка и рабочих дружин. Иначе, угрожали заговорщики, против города будут начаты военные действия. Огонь артиллерии обрушится на хранилища бензина, последуют взрывы страшной силы…
Еще до истечения срока ультиматума всадники О’Рэма подожгли и разграбили Ново-Грозненские промыслы.
В 111-м запасном полку, давно расквартированном в Грозном, была крепкая большевистская организация. Ее возглавлял опытный партийный работник, фронтовик Николай Носов. Солдаты готовы были дать бой. Того же требовали и рабочие-красногвардейцы. На беду, не они решали. Образумить слабонервных руководителей Совета не удалось и только что вернувшемуся из Петрограда со II съезда Советов участнику штурма Зимнего дворца, председателю Грозненского комитета большевиков Николаю Анисимову.
Николая Андреевича хорошо знали на промыслах. Первое знакомство произошло еще в 1913 году, когда молодой студент Петербургского университета под предлогом посещения родителей вернулся в родной город и вскоре вошел в состав подпольного комитета РСДРП. Николай редактировал нелегальный журнал «Буревестник», писал тексты листовок для нефтяников и чеченской бедноты. Наконец, в мае 1916 года Анисимов организовал нашумевшую на всю Россию трехнедельную забастовку рабочих промыслов и нефтеперерабатывающих заводов. Николай и несколько других членов забастовочного комитета были арестованы. Все же нефтепромышленникам пришлось удовлетворить требования рабочих.
Анисимов был и первым председателем Грозненского Совета сразу после Февральской революции. От большевиков Грозного он ездил делегатом на VI съезд партии. Его выступление на съезде произвело большое впечатление.
Но сейчас и Анисимов оказался не в состоянии изменить ход трагически развивавшихся событий. На все призывы к разуму, на все доводы руководители Совета панически отвечали: «Разве вы не видите, как полыхает пожарище на Новых промыслах? Хотите, чтобы весь город так горел?!»
111-й пехотный полк с оружием в руках ушел из Грозного на Ставрополь, и тотчас же в город ворвались погромщики О’Рэма. Начался разгром рабочих организаций, разоружение красногвардейцев, расстрелы революционеров.
«Началась страшная травля нашей организации, — писал Анисимов в Центральный Комитет РСДРП (большевиков). — Чтобы отвлечь внимание трудового казачества от исконных врагов, старались все удары направить по нашему адресу.
По требованию нашего комитета я выехал из Грозного нелегально, а сейчас нахожусь в Ставрополе»[25].
…По случайному стечению обстоятельств на той же неделе, одновременно с войсковым кругом Терского казачества, в Тифлисе собрался второй съезд Кавказской армии. Слова попросил член Центрального Комитета партии большевиков Степан Георгиевич Шаумян, только что назначенный Совнаркомом чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа. Удивленно и гневно спрашивал он:
— Как закавказские власти под аплодисменты меньшевиков осмеливаются уверять, что никаких патронов, никакого оружия на Северный Кавказ не посылалось? У меня имеется интересный документ — программа генерала Пржевальского, который в беседе с Половцевым сообщает между прочим следующее:
«Терские части идут с патронами… Сунженцам оружие выдано, уже грузится… Оружия из запасных полков можно набрать до сорока тысяч, не больше.
За патронами присылайте в Тифлис… Как вижу, дело у вас ладится, в чем желаю вам успеха и в дальнейшем. Передайте привет и пожелания доброго здоровья Михаилу Александровичу Караулову».
— И это не единственный документ, — продолжал Шаумян. — Тридцать два вагона патронов отправлены Половцеву, но задержаны Бакинским Советом рабочих и солдатских депутатов. В обмен на обещанный хлеб друзья Караулова посылают ему патроны для расстрела рабочих и горцев.
В оглашенной еще вчера резолюции нашей мы определенно говорим, что требуем войск против Карауловых и Половцевых, которые провоцируют чеченцев, ингушей, часть казачества и солдат друг против друга. А к горцам мы предлагаем послать мирную делегацию для выяснения нашего дружеского отношения к трудовым элементам всех племен и наций.
Мы требуем признания необходимости решительной борьбы против контрреволюции Каледина и Караулова. Мы обвиняем в попустительстве и в поддержке контрреволюции армейский совет.
Только открытые или скрытые контрреволюционеры и их пособники могут не признать справедливости наших требований…
Степан Шаумян еще не знал, что атаман войска Терского Караулов, которому так трогательно желал здоровья и успехов командующий Кавказской армией генерал Пржевальский, внезапно сошел со сцены. На свою беду, возвращаясь из Минеральных Вод во Владикавказ, атаман слишком приналег в салон-вагоне на спиртное. На станции Прохладная Караулов с братом и еще с каким-то полковником вышли проветриться. Толпившиеся на перроне солдаты Уфимской дружины чем-то разгневали подвыпившего атамана, он велел нескольких из них задержать. Кончилось все стрельбой и убийством Караулова и его спутников.
Во всем остальном решение войскового круга и Терско-Дагестанского правительства быстро и пока что успешно осуществлялось. Снова, как и во время заговора Корнилова в Петрограде, полки «дикой дивизии»[26] и казачьи сотни против революции. И тот же Половцев на переднем плане.
Карьеру Половцеву сделал всемогущий посол Великобритании при Временном правительстве Бьюкенен. Сэр Джордж как-то в начале лета посетил члена правления Всероссийского общества сахарозаводчиков и министра иностранных дел правительства Керенского Терещенко.
— Если вы позволите, мой друг, я хотел бы дать вам частный совет. Положитесь на Половцева, этого генерала из «туземной дивизии». Он отлично знает, что делать, — играя моноклем, говорил Бьюкенен Терещенко. — Я уверен, вам понравится его проект разоружить войска Петроградского гарнизона, всех этих бунтующих мужиков и пролетариев послать на постройку Мурманской железной дороги. Кстати, я слышал, китайские кули оттуда бегут так же, как раньше не выдерживали канадцы и финны… Если мне будет позволено, я бы высказался за назначение Половцева командующим Петроградским военным округом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
