— Если вы позволите, мой друг, я хотел бы дать вам частный совет. Положитесь на Половцева, этого генерала из «туземной дивизии». Он отлично знает, что делать, — играя моноклем, говорил Бьюкенен Терещенко. — Я уверен, вам понравится его проект разоружить войска Петроградского гарнизона, всех этих бунтующих мужиков и пролетариев послать на постройку Мурманской железной дороги. Кстати, я слышал, китайские кули оттуда бегут так же, как раньше не выдерживали канадцы и финны… Если мне будет позволено, я бы высказался за назначение Половцева командующим Петроградским военным округом.
Частный совет сэра Джорджа был принят. Первый «революционный» военный министр Гучков облек Половцева властью над двухсоттысячным гарнизоном столицы.
Известный генерал старой армии, главнокомандующий войсками Северного фронта, а впоследствии консультант Высшего Военного совета, учрежденного Лениным, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич метко заметил: «Полковник Половцев, бывший начальник штаба туземной дивизии, неизвестно зачем и за что произведен Гучковым в генералы. Лихой и невежественный кавалерист, он не разбирался в самых простых вопросах, был заведомым монархистом и за несколько дней до отречения Николая II добился в ставке приглашения к императорскому столу.
Жизнь свою Половцев закончил в белой эмиграции, приобретя на своевременно переведенные за границу деньги кофейные плантации в Африке. Протеже неудавшегося регента, великого князя Михаила Александровича, он понадобился Временному правительству не в силу своих военных талантов, а как слепое орудие в борьбе с большевиками».
Покуда же что, не успев обзавестись плантациями в Африке, Половцев свои таланты колонизатора пытался применить на берегах Терека. За три дня он роздал атаманам казачьих станиц около миллиона патронов, до десяти тысяч снарядов, много другого оружия и боеприпасов. Во Владикавказ поодиночке и группами стекались офицеры, юнкера, казачьи есаулы, урядники.
31 декабря князь Решид-хан Капланов приказал офицерам «дикой дивизии» немедленно разгромить Владикавказский Совет. В 8 часов 15 минут вечера, сразу после того, как Мамия Орахелашвили открыл заседание президиума Совета, под окнами замелькали всадники, послышались крики. Топот солдатских сапог раздался на лестнице. В зал ворвались офицеры и солдаты второго полка «дикой дивизии».
— Именем Терско-Дагестанского правительства, — вопил завсегдатай игорных притонов князь Алдаков, — руки вверх! Руки вверх! Ни с места!
Мамия бросил быстрый взгляд на Буачидзе. Ной, не поднимая рук, спокойно сидел в кресле. Только багровые пятна, покрывавшие его лицо, выдавали внутреннее волнение.
Алдаков с револьвером в руке подскочил к Буачидзе.
— Встать, руки вверх, застрелю!
Ной не пошевелился.
Бывший полицмейстер Иванов оттолкнул Алдакова:
— Не торопитесь, князь. В честь наступающего Нового года господа большевики будут повешены на Александровском проспекте… Пока отведите их в штаб.
Всадники-горцы держались довольно пассивно, зато офицеры неистовствовали. Они избивали захваченных депутатов, рубили шашками мебель, рвали в клочья боевые знамена, сохраненные подпольщиками еще с 1905 года.
«Совдеп не трудно было разогнать, — записал в дневник главноначальствующий над городом полковник генерального штаба Беликов. — Главные деятели были избиты. Доктора Рискина[27] отвели в конюшню, надели на него уздечку и привязали».
Буачидзе, Орахелашвили и других большевиков — членов президиума Совета — повели в казарму. По дороге, в Верхне-Осетинской слободке, на конвой внезапно напали вооруженные осетины — члены партии «Кермен» — и несколько рабочих из железнодорожных мастерских. Ной и его друзья были спасены.
Всю новогоднюю ночь во Владикавказе не затихала стрельба. Полки «дикой дивизии» окружили центр города. Под предлогом поисков сбежавших большевиков пьяные бандиты врывались в дома, убивали, насиловали
Никто из генералов, имевших под руками казачьи сотни и артиллерийские дивизионы, сейчас ни во что не вмешивался. В Апшеронском собрании — офицерском клубе — ярко горели огни, своим чередом шел новогодний бал. Со спокойной душой веселились и министры Терско-Дагестанского правительства. Все отвечало соглашению, достигнутому в гостинице «Бристоль».
Покуда «дикая дивизия», оправдывая свое название, лила кровь, грабила и жгла Владикавказ, казаки резали горцев, обстреливали артиллерийским огнем аулы под Грозным. Расправа началась с убийства шейха Дени Арсанова и почетных стариков чеченцев, приглашенных на очередные мирные переговоры. Всех их подло перебили из засады. В ответ горцы спалили дотла станицу Кохановскую, казаки разгромили три аула. И пошло!
5 января реакционно настроенные казаки снова заполнили улицы Владикавказа. «Дикая дивизия» ушла куда-то в горы. Резня, грабежи и пожары перекинулись за Терек. Пронизывающий резкий ветер, дувший со снежных гор, раскачивал под окнами резиденции Терско-Дагестанского правительства трупы повешенных ингушей, чеченцев, осетин-мусульман. Миллионер Тапа Чермоев, круглоголовый, широколицый, с волчьим лбом и выбитыми передними зубами, вежливо-презрительным голосом советовал коллегам-министрам для укрепления нервов удвоить обычную порцию коньяку.
Миновал еще один день. Виселицы появились у вокзала. Белоказаки наклеивали на стены домов, на наглухо опущенные железные шторы магазинов какие-то желтые бумажки. Вазген Будагов принес два таких листка Ною, обосновавшемуся в Молоканской слободке. Ной прочел.
«Воззвание
К гражданам города Владикавказа. Революция окончена, большевики уничтожены. Это говорю вам я — главноначальствующий над городом.
Вы должны знать, что всякая агитация поведет со стороны настоящих хозяев области к жестокой расправе. Все это вместе создаст снова страшную разруху в городе, и тогда уже не придется «мечтать о покое, налаженной жизни и проч.
После 9 часов вечера никто не смеет появляться на улице С 7 часов до 9 хождение может иметь место только посредине улицы
В любое время запрещено собираться в группы более трех человек. По не исполняющим эти требования огонь будет открыт без предупреждения.
Остерегайтесь, иначе снова смерч налетит на город и немногие из вас увидят прекрасную кавказскую весну!
Подлинное подписал: начальник гарнизона генерального штаба полковник Беликов. Верно: начальник администр. — оперативного отделения полковник Сергеев».
Вот когда Ною Буачидзе в полной мере пригодились его талант и огромный опыт организатора и руководителя боевых дружин. Нужно было как можно быстрее, в самые ближайшие часы, создать оборону Молоканской, Курской, Верхне-Осетинской слободок, растянувшихся с севера на юг по берегам Терека. Там, в маленьких домишках, в саманных мазанках ютилась большая часть трудового населения Владикавказа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
