говорю, почивают на лаврах будут другие. Слушай, а почивают — это жрут или все-таки спят? — задумчиво протянул Ленька, погладив внезапно заурчавший живот.
— А-а-а! Ну, вас! — огорченно махнула рукой Таисия, и мы все дружно рассмеялись.
— А может, я останусь, понаблюдаю, — предложил вдруг Мальков. — Ну мало ли… Вдруг его спасут сообщники? — пояснил свою мысль Ваня. — С утра вот хорошо же получилось…
Я прикинул все варианты и отказался от Ваниной идеи. Сам я остаться не могу, Оксана после долгого лежания в связанном виде была слаба, девушку штормило, она периодически тяжело и часто дышала, словно на нее накатывал приступ паники. Если упадет по дороге, ребята не справятся.
Малек прав, в лесу могут объявиться сообщники Топора, потому как я не ведаю, чем закончилась операция товарища комитетчика. Копатели могли уходить от милиции, Сутулый мог привести именно сюда. Пусть не к схрону, но к почтовому ящику в дереве. Вариантов много.
Так что отпускать моих пионеров одних с Оксаной бродить по лесу или оставлять в засаде одного из пацанов точно нельзя. Особенно оставлять в засаде. Как ребятишки выполняют приказы, я уже видел. И успел даже похвалить за находчивость и проявленную самостоятельность. Потому — нет.
— Нет, — повторил я вслух. — Идем все вместе. Оксана Игоревна слаба. Никто тут оставаться не будет. Бандит в надежной ловушке, вот пусть и посидит в ней, подумает над своим поведением. Мы же отравимся все вместе домой. Оксану Игоревну отведем в медпункт, вызовем скорую, если понадобиться,
— Н надо скорую, — слабо возразила гринева.
— Вызовем, если понадобиться, — надавил я. — И доложим обстоятельно, что с нами приключилось и кого мы поймали. Точнее, кого вы трое поймали и обезвредили. Готовьте петлички под медали, — пошутил я.
— Медали? — встрепенулся Голубев и покосился на Таисию.
О как. Похоже, тут у меня первая любовь зародилась за время приключений.
— Очень может быть. Все, отставить разговорчики, вперед, в Жеребцово, — скомандовал я.
— Подождите! Нельзя же! — воскликнула вдруг Таисия.
— Что случилось? — кинув взгляд по сторонам, поинтересовался я.
— Тебе чего, бандита жалко стало? — хмуро буркнул Ленька, прищурившись.
— Ничего мне не жалко! — возмутилась Громова. — Коробку надо забрать. Ну, ту, которая у этого Топора в печке была. А то вдруг пропадет, а там сокровища! — пояснила свою мысль девочка.
— Какую коробку? — удивилась Гринева.
— Да ребята мои клад у бандита отыскали, отобрали, вот на него тебя и обменивали, — усмехнулся я.
— То есть за его же сокровища меня и спасли? — хихикнула Оксана.
— Получается, так, — развел я руками, улыбаясь.
— Да вы ого-го какие молодцы, ребята! Просто настоящие разведчики! — похвалила от всей души фельдшерица.
Мои семиклассники смущенно переглянулись и заулыбались.
— Показывайте, где ваша коробка. И оперативно мчим домой, — велел я, и вскоре мы уже двигались знакомой дорогой в Жеребцово.
В этот раз нас вела Таисия, потому что в процессе выяснилось, что Топор попал не во все мелкие ловушки. Потому Громова вела нас извилистой тропой, обходя скрытые капканы. По идее, надо бы все обезвредить, прикинул я, но решил не терять времени. Лучше Тасю потом взять с собой, когда обо всем доложим и пойдем на заимку с милицией и Иваном Ивановичем.
Надеюсь, за это время никакой мирный охотник или грибник-ягодник по этой тропе бродить не будет. Громова заверила, что ловушки остались безобидные и не такие ароматные, как та, в которую угодил Топор. Гринева поинтересовалась, что за капканы такие вонючие. Но я велел всем замолчать и не разговаривать до выхода из леса. Просто на всякий пожарный случай.
Мы действительно не знали, что сейчас происходит в другой части лесного массива, в заброшенной Шафрановке, где комитетчик охотился на остаток могильщиков. Потому лучше вести себя потише, не отсвечивать на всякий случай. С одиночкой я справлюсь. Но вот если у невидимого гражданина окажется оружие, и он решит, подслушав наши разговоры, постоять за честь сообщника, всякое может случиться. Рисковать жизнью детей и Гриневой я не собираюсь.
Из леса мы выбрались относительно быстро и спокойно, на дороге никого не встретили, на новые приключения не нарвались. В конце пути нам и вовсе повезло. Как оказалось, нас уже ждали.
Когда Ванька сказал, что до старого тракта осталось всего ничего, я велел Оксане и ребятишкам оставаться на месте, подобрал укрытие. Сам же выдвинулся на разведку. Мальков и Голубев, правда, попытались возмущаться, напрашивались за компанию. Но я аргументировал тем, что один дойду быстрее, оперативно разведаю обстановку и вернусь, чем если мы пойдем вдвоем или втроем. К тому же девочек нельзя оставлять без защиты, а с двумя сильными парнями Оксане и Тасе будет не так страшно. Гринева поняла мою мысль и поддержала. Так что насупленные Ванька с Ленькой остались охранять фельдшерицу и Громову. Я же метнулся в ту сторону, где мы встретились с Ваней.
На подходах к дороге услышал голоса, насторожился, сделал круг, вынырнул чуть подальше, зайдя в тыл неизвестным. Когда подобрался поближе, понял — свои. Парторг и комитетчик в компании коренастого старика и шести крепких мужичков в практичной одежде. Мужики походили на охотников, но что-то в них было неправильное. Через минуту я сообразил: военная выправка выдавала, что товарищи и в самом деле охотники, вот только охотники за человеческими головами, то бишь за преступными элементами.
«Интересно, как они нашли это место? — удивился я. — И что за дедок с ними?»
Цепкий, юркий, внимательный взгляд бородатого мужичка, который точно являлся настоящим охотником, немного напрягал. В какой-то момент мне даже показалось, что этот дедушка меня видит. Во всяком случае целую минуту мужик смотрел в мою сторону, буквально встретился со мной взглядом. Я даже оторопел малость от такой иллюзии.
Как оказалось позже, иллюзия не совсем иллюзия. Старый охотник, партизан и следопыт действительно меня вычислил. Видеть — не видел, чтобы прямо глаза в глаза, но таки место моего положения заприметил и наблюдал, прикидывая, кто я и чего мне надобно и почему не показываюсь на свет божий. Потап Евсеевич Громов даже успел доложиться Сергею Сергеевичу. Причем так, что я и не приметил.
«Точно, Сергеев же, чего это я его Иваном всю дорогу обзывал?» — хмыкнул про себя. Видимо оттого, что комитетчик такой же Сергей Сергеевич Сергеев, как я — Майя Плисецкая.
