которое разливалось внутри неудержимым пламенем, чьи раскаленные языки пронизывали сердце, заставляя стоны срываться с губ.
Стас скользнул ладонью по моему лицу, и я уловила на себе впервые темный взгляд, полный необузданного желания раствориться и познать грани близости, неизвестной ранее. Близости, которую может подарить только любовь двух бьющихся в унисон сердец.
Глава 7. И пусть мне гореть в аду
Яркий луч солнца прокрался сквозь тонкую щель между занавесками и принялся неприятно светить в глаза, прогоняя остатки сна. Зажмурившись, я привычно перевернулась на спину, но это движение отозвалось во всем теле тянущей болью. У меня ныло все, начиная от шеи и заканчивая стопами. Я не помнила, как отключилась, и на секунду успела усомниться, а не было ли все чертовски приятным сном, которому никогда не воплотиться в жизни? Непрошеная мысль быстро вернулась туда, откуда пришла: открыв наконец глаза, я увидела рядом с собой Стаса. Он спал на боку, прижимая к груди собранную в охапку половину белоснежного одеяла. Я прекрасно помнила каждое мгновение, которое предшествовало этому моменту, включая самые яркие эпизоды произошедшего в душевой.
Стас был здесь, в моей постели. Он мирно спал и, я готова поклясться, даже не думал просыпаться. Его дыхание звучало ровно и размеренно. Мои пальцы невольно потянулись к припухшим от долгих поцелуев губам. Казалось, они навсегда запечатлели на себе мгновения страсти. Мгновения, которых я не заслуживала.
Даже во сне Стас выглядел безупречным. Или всему виной мой влюбленный взгляд? Я хотела навсегда запечатлеть нас в этом моменте, запоминая каждый изгиб его тела. Такого прекрасного, гармоничного и такого теперь родного.
В голову закрался опасный, разрушительный вопрос: кто мы теперь друг другу? Значило ли для Стаса произошедшее то же, что и для меня?
Я не знала наверняка. Какая-то часть внутри меня не хотела получать ответы на эти вопросы, боясь вновь окунуться в омут боли с головой и больше никогда не выбраться на поверхность, чтобы вдохнуть. Как быстро мгновение счастья обернулось жалкой кучкой пепла. Достаточно было только моргнуть, и розовая пелена упала с подслащенного момента. Поцелуй он меня при других обстоятельствах, должно быть, я бы его оттолкнула.
Мы были слишком разными. Хотели разного.
И все же произошло то, что произошло.
Желая отсрочить неизбежную расстановку всего в нашей непростой жизни по местам, я аккуратно выскользнула из-под края одеяла, которое, вероятно, в неравной схватке досталось мне перед сном, и на цыпочках прокралась в ванную, предварительно прихватив со стула спортивные легинсы и футболку, которую оставила там после вчерашней пробежки. Я старалась перемещаться как можно тише, а вот сдержать нервный вздох, когда я включила свет, не получилось: весь пол ванной была залит водой по щиколотку. По поверхности разбросаны полотенца, а в углу того, что осталось от стенок душевой, виднелся скомканный халат Стаса. Стеклянные перегородки не выдержали произошедшего внутри: более-менее целой осталась лишь рама, в то время как в поддоне и у подножия поблескивали осколки. Хуже всего было то, что душ так и остался включенным, и вода лилась вовсю, а слив на полу в центре не справлялся, потому что решетку стока перекрывала махровая ткань когда-то свежих белоснежных полотенец.
Осторожно ступая по воде, я постаралась как можно быстрее продвинуться к душу и выключить воду. По пути обратно я поддела ногой полотенце и отодвинула подальше, чтобы хоть насколько-то просушить помещение, прежде чем позвать кого-то из персонала. Я не представляла, как буду объяснять все это. Поскользнулась, когда мылась? Уронила флакон с шампунем, а стенки душа оказались слишком хрупкими? Одна идея сменялась другой, но все они звучали недостаточно убедительно.
Пока я искала выход из ситуации, в комнате возник Каандор. Он небрежно прислонился к стене плечом и с демонстративным интересом рассматривал когти на правой руке, периодически поворачивая то так, то эдак, как если бы под ними забилась грязь или появилось иное несовершенство, которое стоило поскорее убрать.
– Знаешь, я не приду в восторг, если ты навредишь кому-то из Смирновых.
«Я и не собирался», – будничным тоном ответил дух.
– Да ну? И что в таком случае это вчера было? Ты чуть нас не раскрыл на глазах у всей параллели и еще черт знает скольких спортсменов.
Поняв, что разговор нам предстоит долгий, я закрыла за собой дверь, чтобы не разбудить Стаса, а затем опустилась рядом со сливом и принялась подгребать к нему воду руками, надеясь хотя бы немного ускорить процесс. В последнее время я замечала, что мысли постепенно успокаивались, когда удавалось занять чем-то руки. Особенно мне нравилась лепка. Правда, когда под рукой ничего не находилось, приходилось изобретать. Тактильные ощущения будто смещали фокус и позволяли эмоциям не дойти до своего пика. Именно это мне сейчас и было нужно, если я хотела сохранить спокойствие.
«А что было вчера? Кажется, ты отлично провела время. Мальчишка быстро разобрался, что к чему, и придумал выход, который, должно быть, удовлетворил вас обоих».
Последнюю фразу Каандор произнес почти мурлыча, и я почувствовала, как жар прилил к щекам.
– Ты… – неловко начала я, – все видел?
«Покинул комнату, когда ты наконец расправилась с поясом халата».
– О, – только и хватило меня, но довольно скоро я поняла, как легко Каандор свернул разговор к другой теме. – И это все было из-за тебя!
«Пожалуйста. Не стоит благодарности».
– Ты хотел испить Артура! Выжать до конца!
«Еще раз повторюсь: я ничего не собирался с ним сделать».
– Ха, как удобно. А кто тогда?
«Ты».
– Я?
«Не заставляй меня повторяться».
– И какого черта это значит?
«То и значит. Это ты хотела напасть на Артура».
Я усмехнулась, не веря собственным ушам: Каандор пытался небрежно отряхнуться и перебросить ответственность на мои плечи, хотя этого просто быть не могло. Все началось, когда он пробудился. До него я была простым человеком, который оказался вынужден плясать под дудку древнего духа-оборотня, что по какой-то причине жаждал, как и вампир, крови. И я смирилась, что мне придется жить с такой ношей. В конце концов, большую часть времени Каандор вел себя вполне прилично, а случалось, мы даже заводили интересные разговоры. Но если зимой он активно поддерживал меня, помогая примириться с собственной природой, то в последнее время все чаще играл в недомолвки и вел себя, как настоящий кретин. Еще несколько часов назад я была уверена, что не сдержусь, и эта ошибка будет стоить жизни человеку, к которому у меня внутри уже давно окрепли запретные чувства. Что, если бы я действительно
