чтобы подхватить дневник, и я выругалась, про себя думая, как они чертовски похожи временами с Каандором.
– Нет. Если бы тебе было действительно важно, чтобы я его прочла, ты передал бы его сам, а не через Артура, как трус.
– Хочешь сказать, ты бы его тогда приняла?
– Нет, – полная возмущения, ответила я и сложила руки перед собой, чтобы вновь не выбить злополучный том из рук Стаса.
Взвинченный, он закатил глаза к потолку, испытывая от сложившейся ситуации не меньшее раздражение, и в конце концов развел руками.
– И что бы это в таком случае изменило?
– Все!
– Перестань врать. Хотя бы себе.
– Я не вру. Ты должен был отдать мне его сам.
Стас устало потер переносицу, ища логику там, где любой другой ее также не смог бы найти. Но мне это было важно. Действительно важно. Я не чувствовала в его жесте с дневником ничего доверительного. Скорее наоборот.
– Но какой смысл, если бы ты его не взяла?! – Впервые за все время он закричал.
– Да потому что я тебе не Татьяна! – слова сорвались прежде, чем я успела опомниться. Глаза обожгло от слез, которые просились наружу от всех коротких обрывков фраз, что Стас когда-либо говорил мне об отношениях.
– Ах вот оно что. – Его губы растянулись в болезненной, кривой ухмылке.
– Я не буду бегать за тобой как преданная собачка.
– Я тебя об этом и не просил, – приглушенно ответил он и отвел взгляд. – Если бы ты только согласилась прочесть дневник, то уже давно сама все поняла бы.
– Так скажи мне, чего я не понимаю? Просто скажи мне!
– О нет, – он обвел всю меня жестом, на глазах у меня уже проступила пелена слез. – Не так и не при таких обстоятельствах.
Он звучно выдохнул и потрепал себя по затылку.
– Не так я себе это представлял.
Я хотела сказать Стасу, как мне надоели недосказанности и игры, в которые он предпочитал играть, вместо того чтобы говорить «словами через рот». Я громко втянула носом побольше воздуха и готова была выпалить все те слова, что как ком стояли в горле, но Стас резко обернулся к двери и жестом призвал к тишине. Он выглядел так настороженно, что это тут же сбило с меня спесь, и я прислушалась. Звук ритмичных шагов доносился по коридору и становился все увереннее и жестче, будто человек вот-вот перейдет на бег.
– Кто-то идет.
– И что? Сейчас же не ночь.
Челюсть Стаса напряглась, и он с явной усталостью потер переносицу, точно понимая, как сильно влип.
– Просто я хорошо знаю, чья это поступь.
Стоило Стасу окинуть взглядом дверь, как в нее принялись стучать, да так сильно, точно ждущий на той стороне готов был продолжать до тех пор, пока ему наконец не откроют. Стас потянулся к ручке двери, но я перехватила его руку.
– Ты с ума сошел? На тебе же ничего нет, кроме плавок.
– И что? – Стас нахмурился. – Это же плавки, а не нижнее белье.
– Прикройся хоть чем-нибудь!
– Чем? – он развел руками. – Халат до сих пор мокрый.
– Сейчас, – я поспешила назад в комнату и принялась перебирать вещи, ища хоть что-то подходящее. – Только не открывай.
– Ладно, ладно, – раздраженно ответил он и сложил руки на груди, а в дверь все продолжали настойчиво стучать. Это же у кого столько энтузиазма? Как рука только не отвалилась.
Наконец, выудив из-под других вещей свободный серый балахон, я скомкала его и швырнула в Стаса. Он поймал одежду на лету и тут же принялся натягивать на себя, в то время как я гадала, чем закрыть низ: все полотенца, как и халат, были мокрыми, а каких-либо шорт или же спортивных штанов, помимо легинсов, у меня не было.
– Влезешь?
Я развернула и показала ему свои узкие синие джинсы, но Стас жестом указал на свои бедра. Да уж, они были у него, как у самого настоящего атлета, рельефными и подтянутыми, что не шло ни в какое сравнение с моими тонкими ногами. Я никогда не считала себя худой девчонкой, скорее просто стройной. Но в сравнении с объемами мышц Стаса ощущала себя хрупкой спичкой.
– Нужно что-то тянущееся.
Легинсы так легинсы. Представив, как облегающая ткань будет смотреться на ногах Стаса, я еле сдерживала смех. Однако Стас, ничуть не смутившись, быстро начал натягивать на себя сначала одну штанину, а потом и другую, и я видела, с каким усилием ему это дается. Когда дело было сделано, быстрым движением я попыталась расправить низ балахона и придать Стасу хоть сколько-то приличный вид, но исправить было ничего нельзя: стык между балахоном и леггинсами оставлял обнаженной полосу кожи на животе. Смеяться мне перехотелось. Немыслимым образом, но даже в одежде, которая очевидно была Стасу мала, меня продолжало тянуть к нему. Обманчивое чувство, что между нами могло быть настоящее и искреннее, снова подкралось к сердцу и уже приставило заостренный конец клинка, готовясь пронзить.
Но я знала Стаса, как и то, что он не искал ничего серьезного.
Должно быть, я промедлила и слишком сильно погрузилась в свои мысли, потому как Стас взял ситуацию в свои руки и открыл дверь. Кулак Татьяны проскользнул по воздуху, не достигнув цели, и от неожиданности она пошатнулась. Ее глаза округлились в искреннем удивлении. В их глубинах читался ужас: дай ему волю, и Татьяна разразится на пороге истерикой. От внутреннего предчувствия, что сейчас она закатит сцену, я поморщилась.
Но, к моему удивлению, Ростова превзошла саму себя. Она шумно втянула через нос воздух и с видимым усилием заставила себя распрямить спину. Чуть вздернув подбородок, она растянула губы в приторной улыбке, пряча все глубже истинные чувства, о которых не трудно было догадаться. Я понимала, что Стас ей до сих пор не безразличен, но каждый раз невольно задавалась вопросом, знала ли она его хоть сколько-то настоящего? Что в нем так тянуло Ростову, раз даже после нежностей с Ником у бассейна она скривилась, увидев Стаса в моем номере. И это спустя полгода после того, как пара поставила точку в своих и без того «свободных» отношениях? Неужели дело было в деньгах? Наверное, подобные мысли и мешали мне проникнуться к Тане эмоциями, хотя бы отдаленно напоминающими по звучанию сочувствие.
– Ах вот ты где, Станислав, – нежно промурлыкала она, стараясь не сводить с него взгляда. – А я-то тебя везде искала, пока Максим не сказал, что Асе стало нехорошо. Но кажется, уже все в порядке. Как замечательно. Просто чудесно.
От тона Тани тянуло холодом,
