Я открыла дверь и посмотрела на Скотта.
— Очень красивая комната, — сказала я.
— Рад, что тебе нравится.
Я отошла в сторону, давая ему войти. Одно можно было сказать о Скотте: его уверенность завораживала. Он собирался заняться тем, что в приличном обществе «не считается крикетом», и не испытывал ни малейшей неловкости. Ни намека на сомнение — ни в осанке, ни во взгляде. Несокрушимая уверенность. Было трудно не поддаться его влиянию.
В тот момент я спросила себя, не запрограммированы ли женщины в процессе эволюции на таких самоуверенных самцов? Является ли вера в себя средством сохранения вида? Рассчитывают ли женщины, что такой партнер будет защищать их ценой своей жизни? Или все гораздо проще, и дело просто в деньгах? Женщины возбуждаются при виде денег, потому что деньги обещают безопасность, а самоуверенность Скотта Элиаса основана всего лишь на том, что у него их много?
Скотт сел в кресло.
— Что мы пьем? — спросил он.
— Односолодовый.
Со стаканом в руке он медленно осмотрел меня с головы до ног, затем так же медленно поднял взгляд. Его лицо выражало благоговейную признательность. Так можно смотреть на классический E-Type * (*модель спортивного автомобиля марки «Ягуар») или кобылу, взявшую первый приз на скачках. В считанные секунды он стал абсолютно серьезным.
— Мне нравятся твои волосы, — сказал он.
Я инстинктивно подняла руку к лицу, потому что обычно не испытывала особого удовольствия от комплиментов. Я двинулась к нему, и мы почти столкнулись. Я не отступила, и воздух между коленом Скотта и обнаженной кожей моей ноги наполнился электричеством. Я чувствовала, как наши тела обмениваются теплом через эту тонкую воздушную прослойку.
— Как это будет? — прошептала я.
— Ты отдаешь то, что готова отдать… — он замолчал. А потом: — Я хотел…
И снова молчание. Я чувствовала, что он хочет сказать больше, раскрыться передо мной, но по какой-то причине не может.
Скотт провел пальцами по внешней стороне моего бедра. Я видела, как он восхищается изгибом талии, внимательно наблюдала, как он вздыхает. Теперь его пальцы лежали под моей ягодицей.
Я взяла у него стакан и поставила на стол. Наклонившись, я положила обе руки на подлокотники его кресла. Стоя в нескольких дюймах от него, я тихо сказала:
— Это твоя вечеринка, Скотт. Чего ты хочешь?
Он прижался своими губами к моим, и меня удивила легкая, пьянящая дрожь, скользнувшая по моей коже. Поцелуй был слаще, чем я ожидала.
Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Сними платье, — сказал он.
ГЛАВА 14
Я сидела на скамейке с бутербродом и порцией картошки-фри на коленях.
Петра вернулась из Нью-Йорка накануне вечером и, кажется, забыла о моем фиаско на ее вечеринке, так как позвонила мне первая и сразу сообщила, что нам нужно пообедать вместе. Видимо, ее распирало от новостей. Затем она рассказала мне «все о Нью-Йорке». Видимо, мне предстояло выслушать ее рассказ во второй раз, но, тем не менее, я с нетерпением ждала встречи. Я скучала по сестре, когда она уезжала надолго. Я скучала по Петре до боли в животе. Это сходное с ностальгией чувство приводило меня в недоумение, потому что, находясь рядом, она часто сводила меня с ума.
Родная кровь. Даже не знаю, понимаем ли мы глубину и силу семейных связей.
Скамейка была одной из немногих, разбросанных вдоль Кокшот-Пойнт, принадлежащему Национальному участку береговой полосы. Широкая галечная тропа сначала петляла через довольно лесистую местность, а затем выводила вас на простор, откуда открывался прекрасный вид на озеро в оба его конца.
Это место пользовалось популярностью, как у туристов, так и у местных жителей — собачников и молодых матерей с детскими колясками. Я часто приезжала сюда, когда мне нужно было проветрить мозги. Магическая сила тихо плещущейся у берега воды помогала привести мысли в порядок, помогала найти решение очередной мучительной проблемы.
Я предложила Петре встретиться на Кокшот-Пойнт, потому что Боунесс сейчас кишел туристами, а так же потому, что это место было недалеко как от моей клиники, так и от ее школы.
Четыре лебедя один за другим опустились на воду, и подросток в инвалидном кресле радостно захлопал в ладоши. Как раз в этот момент я увидела Петру. В розовом платье и туфлях-лодочках она выглядела шикарно и празднично. Она несла красивую новую сумочку и большие очки, и я невольно спросила себя, как отреагировали на ее появление в учительской коллеги в джинсовых юбках и блузках из марлевки? Петра взволнованно помахала рукой, давая понять, что видит меня, и направилась в мою сторону. Двигалась она быстро, но длина шага была ограничена узкой юбкой, что придавало моей сестре целеустремленный вид женщины на миссии, женщины, которая собиралась отчитать меня за очередную провинность.
«Возможно, так и будет», — лениво подумала я, когда она свернула с тропы, чтобы срезать угол по траве. Возможно, она успела уловить какой-то слух, и пришла поинтересоваться, чем это я занималась со Скоттом Элиасом в загородном отеле? Сегодня был четверг. На пятницу у нас была запланирована еще одна встреча, но кроме неприятного осознания своей готовности продаться за деньги, я не испытывала иного дискомфорта. Ни страха, ни отвращения.
Вот что я узнала позапрошлой ночью о Скотте Элиасе: его собственное удовольствие непосредственно проистекало из удовольствия, которое он был способен доставить женщине.
Должна сказать, что ничего необычного я в этом не находила. Большинство моих мужчин, не были эгоистами в постели. Они хотели, чтобы их женщина испытала оргазм. Они хотели заставить ее кончить. Им нужно было сокращение мышц женщины вокруг их плоти, чтобы самим достичь разрядки.
Скотт не был исключением. Просто я ошибочно предположила, раз уж он платит на секс, то мое удовольствие не входит в условия сделки. Я ошиблась. Скотт был нежным, чувственным, щедрым и, лежа рядом с ним в три часа ночи
