них совсем сгнили и истрепались. Да и сами мы страдали от голода. Мы двигались вдоль реки, пока, наконец, не перешли ее вброд. Это оказалось очень трудным и опасным делом, поскольку из-за ливня река сильно вздулась и вышла из берегов. Некоторые поневоле в ней искупались, а кое-кто из англичан даже утонул. Впрочем, нас это не слишком огорчило.
Когда мы переправились, то сразу расположились на другом берегу. Мы обнаружили там прекраснейший луг, на котором оказалось довольно сена, а сразу за ним — маленькое селение, сожженное шотландцами, но пригодное для того, чтобы провести в нем одну ночь. Поэтому нам показалось, что мы очутились в раю.
На следующее утро мы двинулись дальше и, следуя за своими знаменами, ехали по горам и долинам весь день. Между часом нон и закатом мы набрели на несколько сгоревших деревушек и несколько полей, хлебных, травяных и других. Там мы и заночевали.
На следующий день мы поехали по-прежнему медленно и расположились на ночь точно таким же образом, как и раньше. Мы не знали, куда нас ведут, и не слышали никаких вестей о шотландцах. На четвертый день, утром, мы снялись с привала и ехали все тем же манером с часа прим до часа терций. Тогда установилась весьма хорошая погода, и солнце засияло в полную силу. И тогда же в войско прибыл, скача во весь опор, один оруженосец-разведчик. Он сказал королю: «Сир, я привез вам добрую весть! Шотландцы расположились в четырех лье отсюда на одной горе и поджидают вас. Последние восемь дней они слышали о вас не больше вестей, чем вы о них, и потому не решались двигаться дальше. Я твердо ручаюсь за правдивость этого донесения. Ибо меня угораздило подъехать к ним столь близко, что они взяли меня в плен и отвели к своим предводителям. Я сказал им о вас и о том, что вы их ищете, желая дать им сражение. Лишь только эти сеньоры узнали, что вы пообещали 100 фунтов ренты тому, кто первым доставит вам точные сведения о противнике, они сразу отпустили меня из плена, взяв с меня клятву, что я не буду знать отдыха, пока не скажу вам эту весть. И знайте, что, по их собственным словам, они столь же сильно желают сразиться с вами, сколь и вы с ними. И вы их там непременно найдете».
Глава 13
О том, как юный король Эдуард держал шотландцев в осаде на одной горе
Едва услышав это донесение, король и его советники велели всему войску остановиться среди хлебного поля, чтобы выпасти лошадей и подтянуть им подпруги. Поблизости находилось белое аббатство[199], сожженное шотландцами. Во времена короля Артура оно называлось Блэнк-Ленд[200]. Все сеньоры там исповедались и составили завещания, дабы вскоре подвергнуть свою жизнь смертельной опасности. Король также распорядился отслужить множество месс, чтобы могли причаститься все, кто испытывал к этому благочестивое стремление. Кроме того, стоя на мессе, король сразу же перед всеми пожаловал оруженосцу обещанные сто фунтов ренты, посвятил его в рыцари и дал в подтверждение этого должным образом заверенную грамоту[201].
Когда воины немного отдохнули и подкрепились, пропели трубы. Все пошли садиться на коней, и знаменосцам было велено следовать вперед за этим рыцарем-новичком. Все воины двинулись вслед за ними по горам и впадинам, очень стараясь не выбиваться из рядов и не рушить боевой строй своих полков. Так ехали мы, пока примерно в полуденный час не подошли к шотландцам столь близко, что ясно их увидели, а они — нас.
Едва нас заметив, они вышли из своего стана все пешие и красиво построились тремя ратями на склоне той горы, где находились их расположения. У подножия этой горы бежала речка. Сильная и напористая, она была полна булыжников и очень больших валунов. Поэтому в случае противодействия со стороны шотландцев ее нельзя было бы перейти без больших потерь. Впрочем, даже если бы мы и перешли реку, между ней и войском шотландцев совсем не было места, где бы мы могли построить наши полки. В довершение всего, они построили два передовых отряда на двух утесах, куда никто из нас не смог бы быстро взобраться. Поэтому, если бы мы все-таки перешли реку, они бы нас забросали камнями и перебили, так что никто из нас уже не вернулся бы назад.
Когда предводители нашего войска увидели вражеские построения, то велели, чтобы все спешились, сняли шпоры и построились тремя ратями, как в прежние дни. Там, на месте, многие воины были посвящены в рыцари. Когда рати были построены и приведены в порядок, несколько английских сеньоров провезли юного короля на коне вдоль всего строя, чтобы сильнее воодушевить воинов. При этом король очень приветливо просил, чтобы все постарались исполнить свой долг и защитить его честь. Затем он велел объявить, чтобы под страхом смерти никто не вставал перед знаменами и не двигался с места до особого приказа.
Немного спустя приказали, чтобы рати двинулись на врага очень медленным, коротким шагом. В соответствии с приказом, каждая рать прошла один большой боньер[202] до самого склона горы. Это делалось для того, чтобы выманить врагов вниз и чтобы лучше изучить их позиции. Наконец, мы подошли к шотландцам так близко, что уже различали некоторые их гербы, а они — наши. Однако средь шотландцев не было заметно никакого движения.
Тогда нам приказали стать смирно, чтобы военачальники могли принять другое решение. Одновременно с этим некоторые воины получили задание сесть на боевых скакунов, чтобы завязать с противником стычку, осмотреть его позиции с более близкого расстояния и заодно разведать речные броды. Кроме того, английские сеньоры послали к шотландцам одного из своих герольдов. Он сообщил им, что если они пожелают перейти реку, чтобы дать битву на ровной местности, будь то сейчас или утром следующего дня, то англичане отступят назад и предоставят им достаточно пространства для построения полков. Если же это предложение их не устраивает, то пусть соизволят сделать какое-нибудь встречное. Услышав это, шотландцы посовещались и ответили, что не сделают ни так, ни этак. Однако король и его советники ясно видят, что они вторглись в их королевство и прошлись по нему огнем и мечом. Если их это раздражает, то пусть попробуют отомстить, ибо они, шотландцы, задержатся здесь столь долго, сколь им будет угодно.
Когда королевские советники увидели, что не добьются ничего иного, то велели, чтобы все разбили
