попоны из старых подлатников, изношенных курток и старых покрывал, если их удавалось достать. Мы подкладывали их под седла и укрепляли ими подпруги. Вместе с тем большинство наших лошадей было без подков из-за нехватки железа и кузнецов. Я видел много раз, как один гвоздь для подковы продавали за целых шесть стерлингов. Поэтому каждый, кто оценит все тяготы, беды, невзгоды и страхи первого похода[205] и этого второго[206], вполне может сказать, что никогда такой юный принц, каким был благородный король, не совершал двух столь тяжелых, трудных и опасных походов, какими были эти два. И оба они были предприняты и совершены в течение одного года, а королю тогда было всего 16 лет. Так говорили самые доблестные воины в нашем войске и те, кто больше всех повидал на своем веку.
Итак, мы заночевали на красивом лугу, близ одной красивой рощи, и как могли подкрепились, ибо, Бог свидетель, мы уже очень в этом нуждались; и подремали мы той ночью чуть более спокойно, чем делали это прежде.
Следующим утром мы снялись с привала и весь день ехали очень медленно, щадя наших лошадей. На закате мы прибыли под большое аббатство, расположенное в двух лье от города Дарема. Король заночевал в его пределах, а мы и все войско расположились на лугу, где нашлось довольно травы, сена и хлеба, чтобы покормить лошадей.
Весь следующий день войско отдыхало на прежнем месте, никуда не двигаясь, а король и сеньоры поехали посмотреть на город Дарем и его церковь. Побывав там, король засвидетельствовал свое почтение епископу и именитым горожанам, ибо прежде еще ни разу этого не делал. В этом городе мы нашли наши повозки и фуры вместе со всем нашим снаряжением, которое, как рассказано выше, мы оставили 22 дня назад в лесу, в полночь. Заботясь о сохранности повозок, именитые горожане Дарема велели доставить их в город за свой собственный счет и укрыть в пустых гумнах. При этом каждую повозку пометили флажком ее хозяина в качестве опознавательного знака. Мы были так обрадованы этой новостью, что словами не передать. Ведь все наше платье и все имущество находилось в этих повозках, и до сих пор нам нечего было носить, кроме наших курток, смрадных, вонючих и полностью сгнивших от дождя и пота, и кроме нашей обуви, тоже сгнившей и грязной.
На следующий день мы велели впрячь в повозки наших маленьких лошадок и пустились в путь вслед за королем и сеньорами. Через три дня мы достигли доброго города Эбрюика[207], где королева поджидала возвращения своего сына. Там все расселились по тем же домам, из которых прежде выступили в поход.
Еще прежде, чем мы добрались до Эрвика, все англичане разошлись и разъехались по своим краям и домам, кроме лишь некоторых рыцарей, которые остались, чтобы составить компанию королю. По возвращении в Эрвик мы провели там целых шесть дней. Король, королева, все сеньоры и особенно дамы, которые там находились, на торжественном пиру воздали большой почет благородному рыцарю, мессиру Жану д'Эно, и всем воинам из его отряда. Каждый из нас оценил своих коней, павших и уцелевших, и свои издержки. Поскольку король не мог сразу собрать столько денег, сколько стоили кони, он поручился за выплату долга перед мессиром Жаном, а названный мессир Жан, в свой черед, — перед всеми своими соратниками. Однако нам выдали достаточно денег, чтобы мы могли вернуться в наши земли, и потом, в течение года, нам полностью выплатили стоимость наших коней[208].
Когда нам заменили наших коней, каждый из нас прикупил еще маленьких верховых лошадок. Все крупное снаряжение, которое нам было уже без надобности, — шатры, тюки, сундуки и баулы — мы велели прямо там погрузить на один корабль, предоставленный нам королем. Затем все наши слуги вместе с этим имуществом вышли в море и причалили в Эклюзе[209]. Между тем наши сеньоры и все мы простились с королем, королевой и английскими господами. Король распорядился, чтобы двенадцать рыцарей проводили нас до самого Дувра[210]. Это было сделано из опасения перед английскими лучниками, которые нас ненавидели и очень сильно нам грозили, расходясь по домам. По этой же причине мы ехали в полном вооружении через все королевство до самого Дувра. Там нас уже поджидали нефы и корабли, полностью снаряженные по приказу короля. Мы отплыли в Виссан со всей возможной поспешностью, ибо нам очень не терпелось вернуться домой как из-за угрозы со стороны англичан, так и из-за великих невзгод, перенесенных нами в их стране.
Высадившись в Виссане, мы все очень тепло и любезно простились друг с другом и разъехались по своим краям.
Глава 14
О том, как благородный король Эдуард женился на дочери графа Эно
После завершения этого большого и тяжелого похода, госпожа королева, мать благородного короля, его дядя, граф Кентский, граф Генрих Ланкастер, мессир Роджер, граф Мортимер, и другие бароны, которые были советниками и наставниками короля, решили его женить. Поэтому они послали одного епископа, двух рыцарей-банеретов и двух добрых клириков к мессиру Жану д'Эно с такой просьбой: пусть он советом и делом поможет благородному королю в его сватовстве и уговорит своего брата, графа Эно, Голландии и Зеландии, прислать в Англию одну из своих дочерей[211]. Ибо, из любви к нему, король породнится с ним охотнее, чем с любым другим сеньором[212].
Благородный рыцарь мессир Жан д'Эно попотчевал сеньоров-послов столь пышно, как только мог, — а он был в этом большой мастер. Вволю их угостив, он проводил их в Валансьенн к монсеньору своему брату. Граф тоже устроил им почетный и торжественный прием и попотчевал их столь превосходно, что слишком долгим делом будет об этом рассказывать.
После пира послы изложили свое послание и сделали это толково и точно, как им было велено. Следуя совету своего брата, мессира Жана, и матери невесты, госпожи графини, благородный и любезный граф ответил послам сразу и очень учтиво. Он сказал, что очень благодарит монсеньора короля, его мать, госпожу королеву, а также всех его советников за то, что они оказали ему высокую честь, обратившись к нему с такой просьбой и прислав ради этого столь достойных людей. И он весьма охотно исполнит их просьбу, если Святой Отец папа и Святая Церковь дадут на то свое дозволение. Этот ответ очень сильно обрадовал послов. Два рыцаря и два клирика из их числа немедленно
