мне изменяет, он меня бьет! Как я могу с ним остаться?!
— Поглядите, какая кукла! — воскликнула мама. — Бьет он ее! Да что ты несешь? Я что, Егора не знаю? Нормальный он мужик, красивый, при деньгах! Прижимистый маленько, это да. Но в то, что он кулаками машет, никогда не поверю! Может, толкнул тебя разок сгоряча, когда заслужила, а ты и рада, руки в ноги — и к любовнику!
— Всё было не так!
— Слушай, Аринка, — мама заговорила потише. — Да что бы у вас там ни случилось, ты головой подумай. Любовник — он же поматросит и бросит. А у вас с Егором сын растет. А бьет — ну что ж? Бьет — значит любит!
— Мама, наш папа тебя ни разу не ударил! И меня он никогда не бил, только грозился в детстве иногда! А Егор…
— Папа… — голос мамы стал презрительным, но она заговорила почти шепотом. — Ну ты нашла с кем мужа сравнивать — с папой… Папа всю жизнь копейки получает, живем кое-как, перебиваемся. А Егор! Квартира есть, машин — аж две, денег куры не клюют! Так что дуй домой, к мужу. Простит он тебя, дуру.
Я положила трубку. Подумала, вытерла слезы, сделала селфи — с заметным синяком на щеке — и отправила маме. Написала: «Вот почему я ушла». Телефон тут же пикнул: «И ничего страшного. Заслужила значит».
Я едва подавила крик. Повертела в руках телефон — геолокацию отключила еще в машине — и поняла, что жизнь стала еще сложнее. Ехать домой нет смысла. Мама, конечно, пустит, никуда не денется. Но как жить с ней под одной крышей после такого? «Заслужила…» И это пишет мама, самый родной человек! Правда, мы никогда не были особо близки, а после того, как я вышла замуж и уехала, совсем отдалились.
Можно было бы заплакать снова, да вот слёз больше не было. Была бы я где-нибудь в лесу, закричала бы в голос, но не орать же во всю мочь в отеле! Правда, тогда бы я получила неплохой вариант ночевки — в отделении полиции. А что? По крайней мере, там меня Егор точно не достанет.
Я горько вздохнула, посмотрела на круглые и белые современные часы над большим телевизором. Одиннадцатый час. А кажется, что уже глухая ночь, что целая жизнь прошла с того мгновения, как я увидела, как занимаются любовью мой муж и Миледи. Хотя не уверена, что там между ними большая любовь. Спариваются, как кролики, вот и всё!
Скрипнула дверь, в комнату вошел Кирилл, и вид у него был несколько озадаченный.
— Ты знаешь, такое дело… — неуверенно проговорил он. — Сегодня какое-то мероприятие, большой фестиваль, и все номера заняты.
Мои глаза округлились.
— Это правда?
— Ариш, неужели ты думаешь, что я тебя обманываю?
— Нет… Я не думаю, но как же быть? Уже поздно, и если искать другой отель…
— Давай не будем ничего искать, — предложил Кирилл и опустился в кресло напротив меня, щелкнул выключателем торшера. — Мы все устали. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Ты вполне можешь остаться здесь.
— Но приводить гостей на ночь, наверное, запрещено правилами… — нелепо пробормотала я.
— Я снимаю комнату на постоянной основе. Это всё равно что снимать квартиру. Никто слова не скажет, если ты здесь останешься.
— Но… Это как-то… — я почувствовала, что заливаюсь краской, будто мне шестнадцать лет, а Кирилл терпеливо проговорил:
— Вот смотри. Все нормально. Ты будешь спать на диване, а я — на этом кресле, — он хлопнул по подлокотнику. — Оно раскладывается. На ресепшене продаются всякие полезные мелочи. Я купил для тебя зубную щетку, шампунь, тапочки, — он протянул мне пакет, который я поначалу не заметила.
— Спасибо тебе. Но мне даже не во что переодеться… — я посмотрела на свое серое шерстяное платье, которое вдруг показалось таким плотным и колючим, на заляпанные уличной слякотью колготки. Пятки промокли — вода попала в ботинки, да к тому же по капрону поехала стрелка, и я ощутила, как мне неудобно и неуютно.
— Ну, это не проблема. Я поищу у себя что-нибудь подходящее, какую-нибудь приличную футболку… Ну вот, ты опять плачешь!
— Нет, я больше не плачу… Но всё это так… Нехорошо, неправильно. Неловко!
— Ариш, это просто жизнь, — серьезно сказал Кирилл. — Раз так получилось, будем действовать по обстоятельствам.
Он поднялся, открыл шкаф-купе, пошарил на полках. Вынул оттуда простую серую футболку, дымчатый в синюю клетку свитер — тонкий, но мягкий и теплый, голубые спортивные штаны. Положил все это стопкой на диван возле меня. Сверху прикрыл двумя полосатыми полотенцами.
— Считай, что это твои вещи. Не супер, конечно, гардероб, но пока сойдет. Я бы дал тебе банный халат, но у меня его нет, как-то не привык носить такое.
— Спасибо… — снова пробормотала я и вытерла глаза.
Кирилл вздохнул, присел рядом со мной, спокойно, уверенно взял меня за руку, сжал мои пальцы. Я посмотрела на него, и мой взгляд, наверное, был испуганным, потому что Кирилл мягко сказал:
— Ариша, послушай. Сегодня у тебя был ужасный день. Ты просто отдохни, а завтра мы придумаем, как жить дальше. Если хочешь, прими ванну, у меня даже есть какая-то приятная пенка… А пока ты в ванне, я сделаю тебе чай с бутербродами. Ты же наверняка не ужинала.
— Что ты, я не хочу есть…
— Тогда просто чай.
Зазвонил телефон, на экране высветилось фото Егора. Я вздрогнула, одернула руку, как от горячей плиты, но телефон зазвонил настойчивее.
— Не бери трубку, — посоветовал Кирилл.
— А если что-то с Андрюшей?
— Твой сын сейчас с бабушкой. Он в безопасности.
— Да, но если?..
Я коснулась экрана, приложила телефон к уху и отчетливо услышала:
— Я же тебя все равно найду, тварь! — дальше слушать не было смысла. Я сбросила звонок, а потом, помедлив, отключила телефон.
— Вот и правильно, — одобрил Кирилл. А я поднялась и пошла в душ.
Ванная комната, выложенная кофейным кафелем, порадовала чистотой и свежим блеском. Заметно было, что это мужское царство. Всё лаконично: мужской шампунь и гель для душа в синем флаконе, средства для бритья, темные прочные полотенца.
Наполнять ванну пеной я не стала — даже для того, чтобы просто набрать воду и полежать в душистом облаке, нужны были силы. Я сняла наконец серое шерстяное платье, выбросила в ведро заляпанные, порванные колготки. Встала под душ, задернула шоколадную занавеску. Мне хотелось, чтобы тугие струи воды хотя бы частично смыли мою боль, унижение, горькую обиду.
Еще утром я принимала душ в квартире, которую с полным
