вам сына отдам?! Куда его отдавать-то? В съемную хату с пустым холодильником?!
— Я заработаю и на холодильник, и на квартиру, — бросил Кирилл. — И всё у нас будет нормально.
— У кого это — у нас?! — взвился Егор. — Арина — моя жена, и точка! И сын у нас есть! А ты… — он глянул на меня. — Вот подожди-ка… — муж нервно сунулся во внутренний карман куртки; окровавленный платок упал на мокрый асфальт, и Егор наступил на него ботинком. Рывком достал телефон, нажал на кнопку, быстро заговорил:
— Мать, здравствуй, это я… Как там у вас, ничего? — он включил громкую связь, и все услышали голос моей свекрови Елены Ивановны.
— Привет, сынок, всё хорошо, Андрюшу укладываю. Он беспокойный сегодня, не слушается, скучает, наверно, по родителям, да ничего, привыкнет. А так здесь и питание приличное, и обслуживание хорошее, я рада, что ты выбрал именно этот пансионат — «Лесное…»
— Подожди-ка, не тараторь, — резко оборвал ее Егор. — Андрей рядом? Дай ему трубку. С матерью пусть поговорит.
— С матерью? — голос свекрови стал брезгливым. — Зачем это?
— Ну, надо так! Сказал, надо — значит, надо! Давай быстрее, делай, что говорю, — с мамашей Егор тоже не особо церемонился, только меня заставлял чуть ли на нее не молиться.
Над мокрой улицей, над асфальтом, над влажными от дождя кустами понесся самый сладкий, самый родной голосок:
— Алё? Папа?
— Сынуля, я здесь! — я шагнула ближе, заговорила в трубку, не в силах сдержать слезы. — Я так рада тебя слышать, мой маленький!
— Мамочка! Я тоже рад… Я скучаю! А почему ты ко мне не приезжаешь? Бабушка говорит, что ты меня больше не любишь! Ты меня уже не любишь, да? — Андрюша заплакал, и я заплакала вместе с ним.
— Что ты, сынок, я тебя очень, очень люблю! Я обязательно приеду, и мы…
— Ну всё, достаточно! — Егор нажал на кнопку, оборвалась связь. Я отчаянно вскрикнула:
— Зачем ты так? Он же маленький! Позволил хотя бы договорить!
— Хватит нюни распускать! Вернешься домой — каждый день будешь сына видеть и с ним разговаривать! А нет — значит нет! Твой выбор! — Егор сунул телефон в карман, посмотрел на меня торжествующим взглядом. Я вновь отступила к стене, вытерла слезы.
— Арина, ты мать, он не сможет забрать сына, — сказал Кирилл. Он положил руки в карманы черной куртки и был натянутый, как гитарная струна. — Когда дело касается ребенка, это самая грязная манипуляция, — бросил он Егору.
Они бы, наверное, снова сцепились, если бы между ними не стоял лысый Дима — человек-гора.
На крыльцо вышла Ольга. Небрежно поправила ворот черного плаща, взъерошила короткие волосы, уверенно проговорила:
— Ну вот что, ребята. Время позднее, а вы тут орете. На нас уже народ из окон смотрит, вот-вот кто-нибудь полицию вызовет. Я не хочу, чтобы у нашего кафе были проблемы. И для тебя, Ариша, я проблем совсем не хочу. Мое мнение ты знаешь, но в твою судьбу я не полезу. Это твоя жизнь, твой выбор. Делай его сама.
Я посмотрела на Егора — его темные глаза метали молнии. На Кирилла — сумрачного, прямого, очень серьезного.
Мне стало нехорошо. Одна часть меня твердила со сварливыми старушечьими интонациями: «Дура, иди домой! Муж уже успокоился, он ничего тебе не сделает, не убьет и не покалечит, не нужна ему эта уголовщина! Может, треснет разок сгоряча — да и спать завалится. А потом всё наладится, устаканится. Вы заберете Андрюшу, будете спокойно жить, вместе ужинать, ездить за покупками в выходной, раз в год отдыхать на море. Обычная семья!»
«Обычная семья? — восклицала другая часть меня. — В обычной семье муж не трахается со своей начальницей! Не распускает руки! Не истерит, если жена встречается с подругами! Не позорит ее на весь свет!»
Искрились огоньками крупные буквы: «Чайный домик». Стучал о низенькое крыльцо с витыми перилами промозглый осенний дождь. Сияла нарядная витрина с белыми и золотыми чашечками и чайниками на блестящем лиловом шелке.
Разламывалось пополам мое сердце.
Я посмотрела на одного мужчину, на другого.
«И все-таки я выберу тебя!..»
Глава 21. Ты красивая
«Домой, домой, домой! К мужу!» — вопила моя самая правильная, настырная, старушечья какая-то часть. «Нет, не ходи туда, если желаешь остаться живой и здоровой! — возмущенно спорила другая. — Или ты половая тряпка, хочешь, чтобы об тебя снова вытирали ноги?!»
Я глубоко вздохнула. Поежилась, обхватила руками плечи, чтобы они не дрожали так сильно.
И сделала неуверенный шажок в сторону Кирилла.
Тот просветлел, сжал мою ладонь. Распахнул двери своего автомобиля — и я оказалась в салоне, в котором тонко пахло чем-то весенним, приятным, свежим. И я поняла — это аромат безопасности.
Нет, не могла я вернуться к мужу! Никак не могла!
«Всё правильно! Егор может тебя избить, покалечить! Это элементарное чувство самосохранения!» — мелькнула новая мысль.
Но я, холодея, поняла — я бегу от мужа не только потому, что его боюсь. Что уж от себя-то скрывать? Мне нравится Кирилл. Нравится мягкий взгляд его серых морозных глаз, нравится его детская улыбка, его голос, его взгляды на жизнь. Я так мало знаю его! Но уже поняла, что он встретился мне не случайно.
— Вот ты какая! — донесся голос Егора. — Мразь! Мамаша, б… Муж, сын — всех побоку! Понеслась… по кочкам!
Кирилл захлопнул дверцу с моей стороны, сел за руль, завел двигатель. Я заметила, как одобрительно кивнула Ольга, кивнула ей в ответ и отправилась навстречу новой жизни.
На самом деле, в тот миг про новую жизнь я не думала, да и вообще мало что соображала. Я просто ехала на переднем сиденье рядом с Кириллом — он заботливо меня пристегнул, задыхалась от слез, никак не могла успокоиться. В ушах стоял нежный Андрюшин голосок: «Мама, ты меня больше не любишь?!»
Уже через пару минут я начала думать, что поддалась порыву и совершила ошибку.
Испугалась за себя?! А как же сын? Как теперь забрать его у свекрови? А как же семья, которую я, как могла, берегла десять лет? Да ведь у меня вся жизнь связана с Егором, я же любила его! Всем сердцем любила! И вот я всё одним махом перечеркнула, бросила мужа и поехала неизвестно куда с человеком, с которым знакома не больше трех недель. С мужчиной, которого почти не знаю, с которым у нас не было отношений. Поехала без вещей, без денег, без всех обязательных мелочей, из которых складывается наша жизнь. Хорошо хоть паспорт я
