сниму квартиру, устрою сыночка в садик… — побежали быстрые размышления. — Как-нибудь всё и устроится».
— Как ты захочешь, так и будет, — словно прочитал мои мысли Кирилл. — Но я надеюсь, что в самое ближайшее время мы снимем квартиру и заживем вместе. Втроем.
— Втроем? — я вздрогнула, внимательно посмотрела в его морозные серые глаза.
— Конечно. Я, ты и твой сын.
— Но ведь ты его даже не видел. И меня… меня ты почти не знаешь!
— Узнаю… — улыбнулся Кирилл. — А пока мне хватает того, что я тебя люблю.
У меня задрожали пальцы, и он ласково соединил их, согрел в больших крепких ладонях. Я затрепетала, мои щеки вспыхнули, и теплая волна змейкой побежала от затылка по позвоночнику, как случалось разве что в лучшие дни ранней молодости. Я качнула головой, упало полотенце-тюрбан, влажные светлые волосы рассыпались по плечам. Мое сердце билось всё сильнее, а когда Кирилл придвинулся ко мне и осторожно, нежно обнял, я почувствовала, что и его сердце колотится так же сильно.
Я посмотрела в его глаза — серые, большие, с огоньками волнения, предвкушения и радости. В мягком свете торшера они казались бездонными, как океан. Кирилл придвинулся ко мне, мои губы дрогнули, я прикрыла глаза — и ощутила яблочный вкус поцелуя. Я и забыла, а может быть, и не знала никогда, что поцелуи могут быть такими нежными, такими сладкими.
А когда он коснулся моих волос, притронулся прохладными губами сначала к виску, а потом к шее, я поняла, что уже не могу бороться с нахлынувшим чувством. Да и не хочу. Ведь я тоже...
Да, я тоже его люблю.
Кирилл тронул губами мочку моего уха. Я обвила его шею руками…
…И тут раздались странные звуки в коридоре: шум, топот, восклицания, и, наконец, громкий и, кажется, пьяный голос, который я в глубине души очень боялась услышать весь этот вечер:
— Пропустите, твари! У меня где-то здесь жена!
Глава 24. Прекрасный повод
— Это Егор… — пробормотала я, высвобождаясь из теплых объятий Кирилла. — Я знала… Я чувствовала, что что-то случится!
— Не переживай, Ариша, все будет хорошо.
Я помотала головой, влажные волосы упали на лицо, и мне снова захотелось заплакать. Искристая магия вечера погасла. Растаяло волшебство. Карета превратилась в тыкву. Я окинула взглядом комнату, посмотрела на себя и вновь остро ощутила, как всё это неправильно и ненормально.
Чужой номер, чужая серая футболка, чужое полотенце… и чужой мужчина рядом.
Или все-таки уже не чужой?
Нет, Кирилл не казался чужим. Его взгляд стал обеспокоенным, но глаза остались такими же любящими и ясными.
— Как он нас нашел? — проговорила я.
— Возможно, позвонил Жанне, — вздохнул Кирилл. — У нее есть все адреса и телефоны сотрудников. Ну ладно, это не проблема. Ты просто посиди здесь, а я разберусь.
— Как разберешься? Я волнуюсь за тебя.
— Ну, о чем ты говоришь? Я просто пошлю его подальше и вернусь в комнату.
Голоса в коридоре стали громче, смешались мужские и женские интонации, я стала напряженно прислушиваться. А Кирилл спокойно взял меня за руку, усадил на диван, прикрыл пледом.
— Ты подожди. Не ходи никуда. Я сейчас.
Он открыл дверь, вышел в холл, и я услышала его голос:
— Что тут происходит?
— Здесь живешь?! Моя жена у тебя?! Ну-ка пусти, падла… — Егор завернул такое ругательство, что не расслышать было невозможно. Я плотнее закуталась в плед, задрожала.
— Вы не должны здесь находиться! — похоже, это голос охранника. — Покиньте помещение, или я вызову полицию!
— Какая еще полиция? Какая, на…, полиция?! Жена у меня здесь! У любовника, б…! Говори, у тебя она? У тебя?!
— Егор, уходи, — голос Кирилла был напряженным, но уверенным. — Неважно, где твоя жена. Главное, что с тобой она уже не будет.
Наверное, зря он это сказал, потому что Егор завелся с новой силой:
— А с кем она будет? С тобой, что ли? Да кто ты такой?! Она моя жена, у нас сын растет, и я верну ее домой! А не захочет — за шкирку притащу! За волосы!..
— Забудь про нее! — крикнул Кирилл и неожиданно возмущенно добавил. — А ты, Настя… Ты что, совсем обалдела? Зачем ты его сюда приволокла?!
— Решила устроить клуб брошенных супругов! — раздался ехидный ответ.
Голоса стали шумными и неразборчивыми, в них затесалось много мата, кто-то, кажется, упал и поднялся, кто-то что-то бормотал на одной ноте, кто-то ругался. Хлопали в коридоре двери.
— Пусть выйдет! Пусть она выйдет! — заорал Егор. — Пусть вот прямо здесь скажет: я буду с ним! Тогда уйду!
Я не выдержала. Сняла с вешалки свой голубой платок, накинула на плечи, шагнула из комнаты. Увидела, как Кирилл и немолодой охранник заталкивают пьяного Егора в лифт. И тут же ощутила, как на меня с любопытством смотрят люди из соседних номеров. Да ну их, пусть смотрят.
— Егор, уходи. Завтра я подам на развод, — как можно увереннее проговорила я.
Егор заметил меня, рванулся, разразился угрозами и потоками грязного мата, но охранник и Кирилл уже засунули его в лифт, и сами поехали вниз вместе с ним. Егор был безнадежно пьян, но я знала, что, когда он в таком состоянии, в нем просыпается недюжинная сила, и справиться с ним не так-то просто. Я поняла, что Кирилл и охранник решили вместе выпроводить его из апарт-отеля и обойтись без вызова полиции.
Лифт двинулся — а Настя осталась. Она была такая же, как обычно: полная, но симпатичная, голубоглазая, с рыжими дредами, в широких, с непонятными рисунками, штанах, в необъятной зеленой куртке с капюшоном, накинутой поверх футболки с Микки-Маусом. Ярко накрашенные бордовые губы, объемная джинсовая сумка через плечо. Только глаза другие — то ли злые, то ли насмешливые, то ли… испуганные. Странные.
— Значит, все-таки не послушалась меня, связалась с моим бывшим? — сказала она, оглядев меня с ног до головы. — Ну, дело, конечно, твое. Кстати, футболка у тебя, Аринка, неплохая
— У меня-то? — я была одета в серую футболку Кирилла, сквозь которую беззастенчиво проступали торчащие соски. Смутилась, прикрылась, как могла, платком, проговорила. — Да у меня обычная футболка, это у тебя мультяшная.
— Необычная. Фирменная, — возразила Настя, коснувшись моего рукава. — Это не Кирилла футболка, а моя. Мы иногда по очереди ее носили.
— Зачем же ты ее оставила, если твоя? — сдавленно проговорила я. Мне захотелось тут же снять эту футболку и бросить в мусорное ведро — в компанию к рваным колготкам.
— А мы поменялись! — расхохоталась Настя. — Я ему футболку, он мне — квартиру. Прекрасный же обмен!
Она
