И мы бы забыли про омлет и тосты, про время и про всё на свете, если бы мой телефон резко, требовательно не позвонил.
— Не бери трубку, — проговорил Кирилл, шевеля ладонью мои волосы и опуская руку ниже, на шею, под футболку. — Всё потом.
Телефон звонил настойчивее.
— Но это звонит свекровь, ее сигнал, — пробормотала я, мягко высвобождаясь из его объятий. — Надо обязательно ответить. Вдруг что-то с Андрюшей!
— Наверное, просто хочет поскандалить, — сказал Кирилл, поцеловав меня в плечо.
— Скорее всего. Но я все-таки отвечу, ведь с ней мой сын!
Кирилл ослабил руки, я схватила телефон, глубоко вздохнула, чтобы унять дыхание и успокоиться, и проговорила:
— Я слушаю, Елена Ивановна.
Голос в трубке был громкий, заполошный, истеричный, и я тоже сразу заволновалась.
Свекровь, задыхаясь, кричала:
— Арина, ну вы где все ходите? До Егора не дозвониться, до тебя не дозвониться, ну что же это такое?! Что за безобразие?!
«Она не знает, что мы не вместе…» — поняла я и тут же запаниковала:
— Господи, что случилось, Елена Ивановна? Что с Андрюшей?
Глава 27. Никакого сочувствия
— С Андрюшей? Да с ним-то ничего, вот он, бегает, никакого сочувствия! А ведь большой уже мальчик!
Я облегченно выдохнула, а свекровь продолжила истерить:
— Только Андрюша тебя и интересует! Хоть бы поинтересовалась, всё ли со мной в порядке? Как я поживаю?
— А как вы поживаете, Елена Ивановна? — терпеливо спросила я. Мне стало так радостно оттого, что с сыном всё хорошо, что я готова была слушать ее сколько угодно.
— Ужасно! Ужасно я поживаю! Какая-то стерва тяп-ляп помыла полы, и я поскользнулась на лестнице! И повредила ногу! Здешние врачи — тупицы! Они даже не могут сказать, вывих это, растяжение или перелом. Но я не могу наступать, а уж тем более — бегать за этим твоим кудрявым козликом!
— Сочувствую вам, — проговорила я. Мое сердце сильно забилось.
— Сочувствует она… — передразнила свекровь. — Мне-то что от твоего фальшивого сочувствия? Вы с Егором тоже хороши, родители называетесь! Сплавили пацана на бабку — и рады-довольны, живете своей молодой жизнью, в ус не дуете! А мне в мои-то годы легко, что ли, за маленьким ребенком смотреть? Легко, что ли, по лестницам прыгать? Подумали, что у меня давление? Что почки больные? А? Вот ты — подумала?
— Я ведь как раз собиралась забрать Андрюшу…
— Собиралась она… Хотела — так забрала бы! И Егор тоже молодец, мог бы подумать о родной матери, найти пансионат получше, подороже. А лучше бы в санаторий отправил, еще лучше — у моря. И послал бы меня туда одну, а не с ребенком. Какой отдых — с ребенком? Никакого!
— Я сейчас приеду за сыном.
— Да уж приезжай! Раз Егору не могу дозвониться, так уж хоть ты приезжай! Он-то, наверно, на работе. Он, когда в офисе, часто трубку не берет! А ты, бездельница, забери Андрея, не могу больше с ним, устала. Меня должны отсюда на машине в нормальную больницу отвезти, чтобы рентген сделать и, может быть, гипс наложить. А с кем я Андрея оставлю? С собой, что ли, таскать?!
— Не надо никуда таскать, — заволновалась я. — Я быстро.
— Поторопись давай! Пансионат «Лесное королевство». Найдешь адрес в интернете. Жду.
Свекровь бросила трубку, а я схватила серое шерстяное платье и от волнения начала переодеваться прямо при Кирилле. Даже футболку через голову стянула и осталась в бежевом кружевном лифчике. Но тут же спохватилась, прикрылась, густо покраснела:
— Извини, я совсем с ума сошла, просто очень тороплюсь.
— Я понял, — невозмутимо кивнул Кирилл. — Что случилось?
— Свекровь подвернула ногу и хочет побыстрее отдать мне Андрюшу. Надо ехать прямо сейчас, пока она не дозвонилась до Егора. Если свяжется с ним — то всё. Долго не увижу сына.
— Ясно. Поедем вместе, — сразу поднялся Кирилл.
— Спасибо.
Я бросила взгляд на стол, на сковородку с омлетом, виновато пробормотала:
— Извини, что нет времени попробовать твой замечательный завтрак.
— Завтрак не убежит. Не беспокойся.
Выглядела я, конечно, не очень, и волосы растрепались, как одуванчик, — так всегда, когда ложишься в постель с влажной головой. Пришлось собрать их в пучок.
Сев в машину, я слегка подкрасилась, — хорошо, что ношу в сумочке пудру, помаду и тушь для ресниц. Правда, синяк просвечивал и сквозь пудру, да и круги под глазами темнели некрасивыми бледно-лиловыми пятнами. Но я поймала взгляд Кирилла, его полуулыбку — и поняла, что ему я и такая нравлюсь.
Меня очень тревожила грядущая встреча со свекровью. Особенно я беспокоилась о том, что туда же приедет и Егор, и опять произойдет отвратительная сцена. Мнение посторонних меня мало интересовало, но очень не хотелось, чтобы наши скандалы видел Андрюша. Да и Егора я все-таки боялась.
Всю дорогу меня бил озноб, и чтобы хоть как-то справиться с волнением, я завела разговор о работе:
— Кирилл, а ведь ты должен быть сейчас в офисе. У тебя не будет проблем?
— Нет, я еще рано утром списался с Таней из отдела кадров. У меня есть несколько дней переработки, так что сегодня — законный отгул, — ответил он, уверенно управляя автомобилем.
Требовательно зазвонил его телефон.
— Вот как раз и Таня, — он обернулся ко мне и нажал на громкую связь. Я притихла.
— Кирилл, ты можешь говорить? — заполошно заговорила Таня, женщина лет тридцати пяти. Я знала ее совсем немного — она работала в бухгалтерии и занималась кадровыми вопросами. В мое мини-кафе заходила только для того, чтобы взять какой-нибудь фрукт. Таня постоянно сидела на диете.
— Таня, я за рулем, так что говорить мне не очень удобно.
— Тогда я коротко! Может, хоть ты объяснишь мне, что происходит в офисе? Ты давно работаешь и всех знаешь.
— А что там происходит?
— Какой-то дурдом! Егор на работе не появился и даже не выходит на связь! Твоя бывшая жена Настя позвонила и сказала, что опоздает минимум на час! Ты ни с того ни с сего берешь отгул! Наташа, помощница в кафе, говорит, что Арина не придет и обедов не будет! Но главное…
— Что — главное?
— В офисе нет Миледи!
Я замерла. Наверное, загуляли вдвоем с Егором, да так, что про работу забыли.
— Вот это да. Как это — нет Миледи? — удивился Кирилл. — Она всегда приходит рано и другим не дает опаздывать.
— Так и я о чем! — поддержала Таня. — Десятый час, а ее нет! Пишу смску — не просмотрено. Звоню — гудки. Так-то, если Миледи не придет, нашим легче… — Таня прыснула. — Мы свою
