тоже хорошо! Так что не переживай.
Падали осенние листья, дул легкий сентябрьский ветерок. Пахло отцветающими лепестками, ранетками, прохладой. И я сама не поняла, как заплакала и рассказала всё давней подружке. Боялась, что она отреагирует так: «Я же еще десять лет назад предупреждала — не связывайся с ним!» Или так: «Ну и что он тебе такого сделал, чтобы из дома убегать? Ты же жила, как королева! Квартира трехкомнатная, на работу ходить не надо… Я бы на твоем месте к мужу вернулась!»
Но Лариска ничего такого не сказала. Она снова обняла меня и с воодушевлением произнесла:
— Не плачь, Аринка! Ты справишься. Если здесь останешься, я тебе помогу. Ты не гляди, что я такая — толстая многодетная мамаша, у меня в городе много связей! Тебе можно в садик пойти, туда и сыночка пристроишь. Сначала нянечкой или на кухню. Потом, глядишь, воспитателем станешь. Или лучше в пекарню! Сейчас эти пекарни растут — как грибы! Ты же классно печешь, тебя возьмут. Начнешь работать, снимешь жилье, от родителей съедешь. Справишься.
— А если Егор за мной приедет? И за сыном?
— Пошли его подальше — вот и всё. У меня муж простой, как три копейки, но чтобы руку на меня поднять — да ни за что! Скорее я его сковородкой огрею, чем он меня.
— Чувствую, добавит мне Егор проблем, потреплет нервы. А еще у меня все вещи остались в Москве. И мои, и сына. С собой только паспорт. Приехала ни с чем, без копейки денег, представляешь?
— Ну, вещи — дело наживное. Деньги тоже. Но я вижу, Аринка, не это тебя беспокоит.
— Не это… — кивнула я, вспомнив серые морозные глаза Кирилла. — Не позвонил. Не написал. Ну как так? Или что-то стряслось, или я опять поверила не тому человеку.
— Ну, если бы стряслось что-то совсем плохое, об этом бы уже сообщили в криминальной хронике, — оптимистично заявила подружка. — Ты не бери в голову. Если любит — объявится. А если нет — то зачем тебе такой?
Только она проговорила это, как мой телефон выдал звонкую трель.
Глава 30. Что это значит?
Волнуясь, я посмотрела на экран телефона. Я очень надеялась, что звонит Кирилл, все это время я ждала от него известий. Но это мог быть и Егор. Муж опять устроит дикий скандал, а я так от всего этого устала.
Но номер был незнакомый.
— Да не отвечай ты! — махнула рукой Лариса. — Мошенники, наверно. Сейчас постоянно всякие аферисты звонят.
Но я все-таки нажала на значок — зеленую трубку и едва не уронила смартфон, потому что услышала истерические, обрывистые женские выкрики. Дама выплескивала на меня ненависть:
— Ты! Всё ты!.. — дальше шли печатные и непечатные слова, из которых самым мягким было слово «гадина». — Из-за тебя всё случилось! Нагадила — и сбежала, да?! Притворяешься цветочком, снегурочкой, а на самом деле — последняя сука и шлюха! Да еще и стукачка, вот кто!
— Подождите, вы кто вообще? — похолодев, проговорила я, чуть не подавившись словами.
— Не узнаешь? Что ты опять притворяешься?! Вот ты такая и есть… Прикидываешься лапушкой, а сама — кобра!
— Да не кричите вы так, у меня уже ухо болит!
— Ухо у нее болит! Я как тебя встречу, у тебя не ухо заболит, у тебя вся морда заболит, ясно? Я тебя, змею, пригрела, на работу с улицы взяла, без образования в приличное место пристроила, а ты решила так мне отплатить? Вот тварь! Думаешь, отомстила? Жизнь мне сломала? Да нет, ты ее только покалечила слегка! Но я не из тех, кто гнется! Не из тех, слышишь! Я еще поднимусь и такое тебе устрою, мало не покажется! За всё заплатишь, за всё!
— Ничего не понимаю… — изумленно пробормотала я. — Это… Мила Алексеевна, что ли?!
— Да! Мила! Алексеевна! А ты… — дальше пошли такие выражения, будто их произносит не деловая женщина-босс, ухоженная и стильная, а бомжеватая пьяница возле помойки.
— Как это я вам жизнь сломала? — искренне удивилась я. — Вообще-то, это вы с моим мужем!..
— С твоим мужем?! Ахаха! — Миледи перебила меня и противно, наигранно засмеялась. — Да он всегда был моим мужем! Мы только до загса не дошли, а так — всегда были вместе. И до тебя, и с тобой, и после будем! Ты — инкубатор, ты нужна была ему, чтобы пацана родить, так и знай! Ты для него поломойка! Ты для него прачка, кухарка! Кукла резиновая, чтобы... чтобы сливать, когда меня рядом нету! Вот он и держит тебя, как бесплатную проститутку и прислугу! Думаешь, после того, что ты натворила, он с тобой останется?! Да никогда! Думаешь, ты победила?! Не надейся! А за то, что ты сделала, ты ответишь! Я тебе морду расцарапаю! Я тебя закажу! Я… Где бы ты ни была, я до тебя дотянусь… — и снова отборный крепкий мат.
Я представила роскошную блондинку Миледи с длиннющими ресницами, подкачанными губами, в шикарном дорогом костюме, в модном офисе… Бордовую от злости, плюющуюся грязными словами. И тут же вспомнила, как сладко она постанывала, подставляя моему мужу свой белый круглый зад. Как же мне стало противно!
— А что я вам сделала? Вы так орете, будто не вы, а я вашего мужа соблазнила! — я решила высказать ей всё, что думаю, но не успела. Услышав слова про «вашего мужа», она выругалась и отключилась.
В телефоне раздались гудки, и я медленно отодвинула трубку от уха. Я так и не поняла, что означает эта сумасшедшая истерика. То, что я ночевала с Кириллом, Миледи уж точно никаким боком не касается. Наоборот, она должна радоваться — есть повод сблизиться с Егором, оставив меня в стороне.
Так из-за чего же она так разоралась? Я и не думала, что Миледи может так вопить. Она всегда старательно носила образ этакой ледяной Снежной королевы.
Снежная королева, которая занимается сексом в рабочее время в собственном офисе с чужим мужем.
— Что это за баба там так орет, будто ей лохмы выдирают? — поинтересовалась Лариса. — Какой голос противный!
— Это она. Миледи. Любовница моего мужа, о которой я тебе говорила.
— Вот наглая, еще совести хватает звонить! А что ей от тебя надо-то?
— Не знаю. Мне кажется, она сошла с ума, — пожала плечами я. — Говорит какую-то чушь. Что я ей жизнь сломала и все такое. Представляешь, она спит с моим мужем — а я ей сломала жизнь! Прекрасно.
— Так что это всё значит? — удивилась Лариса.
— Да
