за себя, но и за ребенка.
— Пойдем, сынок, — пробормотала я и попрощалась с приветливой медсестрой, а Андрюша помахал ей ладошкой.
Мы вышли за ворота, и я обомлела, потому что мой папа и Кирилл стояли рядом и о чем-то мирно (кажется, мирно) беседовали. Увидев нас, они замолчали, папа улыбнулся и двинулся навстречу Андрюше.
— Андрюшка, как ты вырос! Совсем большой стал! — воскликнул он, обнимая внука.
Сын тоже его обнял, но как-то настороженно — оно и понятно, редко видел деда. Егор моих родителей не любил и, не скрываясь, презирал за то, что они простые, провинциальные, небогатые люди. Поэтому их общение с внуком не одобрял. Едва терпел, когда приходилось устраивать редкие родственные встречи.
— Ты, Андрюша, садись пока в мою машину, — сказал мой отец. — Поедем, покатаемся. Посмотри, там в мешочке яблоки есть вкусные… Да не переживай, мытые, мытые! — это он перехватил мой взгляд. — Андрюха, ты таких больших и красивых яблок, наверно, даже не пробовал. Ну-ка налетай!
Я удивленно посмотрела на отца, а когда Андрюша послушался, нырнул в автомобиль и захрустел там круглым красным яблоком, отец серьезно сказал:
— Дочка, нам надо поговорить.
— Папа, ну, о чем же?
— Ариша, я сказал Сергею Ивановичу, что ты ушла от Егора, — вздохнув, сказал Кирилл. Он стоял рядом — серьезный, сосредоточенный. — Извини, если влез не в свое дело.
Я в замешательстве растерла замерзшие вдруг ладони, а папа хладнокровно проговорил:
— Ушла — и правильно. Нечего с таким жить.
У меня потеплело на душе, я облегченно выдохнула. Не знала, как отец примет эту новость. Вдруг, как мама, рассердится, будет кричать, что нужно беречь семью? Что я гулящая и всё в этом роде? Но он на моей стороне — и это прекрасно!
— Мне этот твой столичный индюк никогда не нравился, — сказал папа. — Столько самомнения, будто он царь или президент! А тут — гляди-ка! Изменил, ударил, да еще и ребенка хотел отобрать. Зачем тебе такой муж? Знаешь, дочь, я твои дела лезть не хочу, и еще вчера сказал бы, чтобы ты подумала сто раз. Но если он тебя бьет — что тут думать? Ждать, пока совсем убьет, что ли? Нет уж.
Отец помедлил, посмотрел внимательно на Кирилла, на меня и серьезно произнес:
— А что там между вами двоими — я не знаю, но… Ты бы, Арина, всё-таки не спешила.
— Я не спешу, — тихо проговорила я и подумала, что отец прав. Мы с Кириллом слишком мало знаем друг друга, хотя он мне отчаянно нравится. Но не могу же я ехать с Андрюшей в его крошечную съемную студию в апарт-отеле?
— Мы поедем домой, я вас забираю, — твердо сказал отец. — У тебя есть дом, есть родители, никогда об этом не забывай.
— Но мама…
— Маму беру на себя, — отрезал отец. — Все ей объясню. Поживешь с Андрюшей с нами, работу найдешь, а там видно будет. Нечего этому Егору всю жизнь прислуживать. А если между вами что-то серьезное намечается… — отец глянул на Кирилла, который хотел было что-то сказать. — Дело ваше. Только не торопитесь. Такие дела с наскока не делаются.
— Ариша, мы можем вернуться ко мне! — воскликнул Кирилл. — Твой сын нам не помешает.
— Андрюше там будет плохо, а в нашем городке хорошо, — тихо проговорила я. — Там лес, речка, свежий воздух… Папа прав.
— Тогда сделаем так, — решительно сказал Кирилл. — Пока поезжай с отцом, а потом я сниму нормальную квартиру и заберу тебя с сыном.
— Да. Как раз у всех будет время обо всем подумать.
— А мне не о чем думать, — возразил Кирилл. — Для себя я всё уже решил.
— И все-таки спешить не надо! — наставительно сказал отец. — Ну, дочь, поехали.
–...Куда это вы собрались? Никуда не поедете! — раздался позади громкий голос моего мужа Егора.
Мое сердце затрепетало.
Глава 29. Родной город
Я испуганно обернулась. Егор стоял рядом и выглядел неважно. В этот день он был непохож на себя — бледный, осунувшийся, с запавшими глазами, с темной неухоженной щетиной на щеках. Видно, всю ночь заливал ярость алкоголем, может быть, успел покувыркаться с Миледи, а утром проспал всё на свете. И на работу не пошел, и на звонки матери не отвечал. А потом, наверное, ответил — да поздно.
Андрюша уже сидит в машине моего отца. И я его не отдам!
— Вы никуда не поедете! — разъяренно повторил Егор и больно схватил меня за плечо. К нам тут же двинулся Кирилл, но отец стоял ближе и успел первым меня защитить. Встал между мной и мужем, сдвинул седоватые брови.
— А это не тебе решать, куда поедет Арина, — резко сказал мой папа, убирая его руку. — Я не для того дочку замуж отдавал, чтобы ты ей синяки ставил.
Я посмотрела на него с благодарностью. В глубине души я очень боялась, что отец примет сторону Егора. Если бы здесь была мама, непременно заявила бы что-то-то вроде: «Арина, не глупи, езжай домой с законным мужем! Мало ли что в семье бывает, дома разберетесь да дальше будете жить. Ведь сын у вас растет!» Но папа был хмур и стоял на своем. Я и не ожидала, что он проявит твердость.
— Это мой сын! — истерично закричал Егор, указывая на автомобиль, где сидел Андрюша. — Мой родной сын, и я его заберу!
— А это моя дочь, — мрачно проговорил отец и показал мне глазами: «Иди в машину!»
Я послушалась, быстро нырнула в салон, устроилась рядом с Андрюшей, который сжимал в руках красное ароматное яблоко. С тревогой посмотрела за стекло — на площадку, где на повышенных тонах разговаривали мужчины. Но руками размахивал только Егор, а отец и Кирилл оставались сдержанными. Наконец папа слегка оттолкнул Егора, быстро сел в автомобиль, захлопнул дверцу, и автомобиль тронулся. Муж рванулся к нам, но машина уже медленно покатила по дороге.
— Там же мой папа! — воскликнул Андрюша, который тоже смотрел в окно. — Что он кричит? Злится, что мы не взяли его покататься?
— Нет, Андрюша, папа… У него просто болит голова, вот он и сердится! — сказала я первое, что пришло в голову.
— А почему он со мной не поздоровался? Почему не поехал с нами? А куда мы едем? Домой? А почему не домой? Я хочу домой!
— Андрюха, мы едем к нам в гости! — заявил мой отец, уверенно управляя автомобилем. — Бабушка знаешь какой пирог тебе испечет? А попросим — и торт состряпает, она мастерица!
— Мама тоже умеет печь, — резонно заметил мой малыш,
