порядок сразу же после еды, чтобы не вызывать недовольство мужа. Да мне и самой нравилась чистота.
Я нырнула под одеяло, но, конечно же, не уснула. Разные мысли жужжали в голове, точно пчелы. Болело, наливалось чугуном сердце. Но слёз не было — только сухой, удушающий ком в горле. И среди всех размышлений красной нитью тянулось одно: «Что я здесь делаю?»
Чужой номер. Чужая постель. И мужчина, который показался мне таким близким, уехал среди ночи с другой женщиной.
Со своей женщиной, которая ждет от него ребенка. И что они делают сейчас там, в ее квартире? В его квартире! В лучшем случае, обсуждают, девочка у них родится или мальчик.
А если это ребенок Егора? И он будет похожим… на Андрюшу?
Я закрыла глаза и представила своего мальчика: темноволосого, зеленоглазого, очень хорошенького… И вот тут не выдержала, заплакала. Что же творится в моей жизни? О чем я думаю? Думать нужно о только о нем, о моем ребенке! А все остальное — потом!
Дверь скрипнула, на пороге показался темный силуэт. Кирилл. Он приехал очень быстро — я даже не ожидала. Тихо снял ботинки, неслышно прошел в комнату, не включая света. Видно, боялся меня разбудить.
— Я не сплю, — проговорила я.
Кирилл щелкнул выключателем торшера, комната озарилась мягким светом. Я села на диване, закутавшись в одеяло, он устроился на кресле. Вздохнул:
— Ничего себе новости, да? Анастасия в своем репертуаре. Умеет удивлять.
— Да уж. Я думала, ты приедешь позже.
— Почему?
— Как же? Такие события. Я решила, что ты захочешь обговорить с Настей какие-то вопросы. Или… Ну…
— Никаких «или», — твердо сказал Кирилл. — Я довез её до подъезда и проводил до двери — вот и всё. А всё, что нужно, мы уже обговорили здесь, при тебе. От ребенка я не отказываюсь. Единственное, я сказал Насте, что, раз так вышло, придется сделать тест ДНК. Конечно, я всё оплачу. Нужно ведь знать правду.
— Да. Но это для тебя все ясно. А для Насти — нет. Она тебя до сих пор любит. Я — женщина, я отлично это вижу. Она хочет тебя вернуть!
— Этого никогда не случится.
— Ты уверен?
— Конечно. Ведь я люблю другую женщину, — он улыбнулся, склонился надо мной и коротко, спокойно и уверенно поцеловал в губы — как муж целует жену, когда приходит с работы. Если, конечно, это хороший муж. Егор в последние годы ограничивался простым: «Привет, что стоишь, давай ужин!»
Я оторопела и даже не знала, как на это реагировать. А Кирилл улыбнулся. Ласково коснулся моих волос.
— Тебе надо отдохнуть, Ариша, — сказал он и, помедлив, добавил. — Знаешь, сегодня я все-таки посплю в другой постели. Я вижу, ты опять плакала, у тебя нет ни сил, ни настроения, и столько боли в глазах… Давай просто закончим этот день, переживем эту ночь, а завтра… Завтра начнем новую жизнь, как бы пафосно это ни звучало.
— Пока я решила только одно — мне надо забрать сына.
— Да. Всё будет хорошо.
Кирилл щелкнул выключателем торшера, в комнате воцарился полумрак — только фонари светили на улице и кидали блики в окно. Я не удержалась — посмотрела, как Егор раздевается на ночь: снимает свитер, майку, вешает брюки в шкаф. У него хорошая мужская фигура. Среднего роста, правильного сложения, не субтильный и не качок. Красивый.
Я лежала на диване, он в кресле. Но совсем рядом. Кирилл протянул руку — и я протянула свою. Он сжал мою ладонь, согрел пальцы, поднес руку к губам, поцеловал… И остановился.
— Спокойной ночи, Ариша.
— Спокойной ночи.
Так мы и лежали в разных постелях, но с сомкнутыми руками. И, наконец, уснули, сжимая ладони друг друга.
Я проснулась от горьковатого кофейного аромата — и вздрогнула. Уже брезжил рассвет. В первый момент не поняла, где нахожусь. А потом осознала, и погрузилась в странное ощущение. Тяжесть в сердце не прошла, оно болело от тревоги за Андрюшу, от измены Егора и разрыва с ним (какой бы он ни был, а муж, десять лет я делила с ним и судьбу, и постель!), от Настиной новости и даже оттого, что мне пришлось бросить работу, которая так мне нравилась.
Но когда я увидела Кирилла в футболке и спортивных штанах, посмотрела, как он осторожно, чтобы не разбудить меня, хлопочет возле плиты, на душе стало светлее. Словно в сердце проник солнечный лучик.
— Доброе утро! Я все-таки тебя разбудил, Ариша? — Кирилл мягко улыбнулся. — Вот он, минус комнаты-студии, — вздохнул он. — Как ни старайся, а бесшумно сделать завтрак не получится.
— Ты сделал нам завтрак? — я приподнялась, откинула волосы, посмотрела на него удивленными глазами.
— Да. Омлет с ветчиной и горошком, кофе и тосты с сыром. Еще у меня есть вкусный малиновый джем. Годится?
— Конечно… — я села на диване. — Спасибо.
— Тогда приглашаю к столу.
— Да… Только сначала в душ.
Я шагнула в ванную, прикрыла дверь, брызнула в лицо холодной водой и замерла. Снова чуть не заплакала, но уже от нахлынувшей радости. Я поняла, что мне сто лет никто не делал завтрак. Я даже не помню, когда это было. Мама в раннем детстве варила мне кашу, но уже в первом классе я научилась заботиться о себе сама. Потом я сама варила, пекла, жарила для всей семьи. А когда вышла замуж, у меня и мысли не было попросить Егора о том, чтобы он приготовил мне какую-нибудь еду. Даже когда я была беременная. Даже когда болела. Даже когда подхватила «корону» и лежала пластом… Нет, Егор ни разу не налил мне чашку чаю. Он подчеркивал: кухня — женское дело! Здорова ты или больна — неважно. Раз жива — готовь! Накрывай на стол! И шевелись уже побыстрее!
Я подняла глаза, посмотрела в зеркало, с тоской покачала головой. Такая же бледная, лохматая, синяк на щеке проявился еще ярче. Красавица... Хорошо, что белье на батарее высохло, надену, хотя бы буду выглядеть приличнее. Тонкая футболка очень меня смущает.
— Ты очень красивая! — сказал Егор, когда я вышла из ванной. — Как я рад…
— Чему?
— Тому, что мы вместе.
Он положил на серую кухонную столешницу лопаточку для омлета, поставил на круглый стол белое блюдо с тостами. Шагнул ко мне, взял мои руки. Тихо повторил, глядя мне в глаза:
— Ариша, мы вместе.
Я посмотрела в его серые морозные глаза и кивнула.
Он приблизился, нежно, но уверенно поцеловал в губы. Качнулся пол, закружился потолок, теплая волна окутала меня с ног до головы.
