работу знаем, без ее ценных указаний справимся. Но все-таки интересно — где она? Где Егор, Арина, Настя? Где все?!
— Так ты у Жанны спроси, — посоветовал Кирилл, выруливая на загородное шоссе. — Жанна — наше справочное бюро, она всё знает.
— Как я у нее спрошу? Жанна увольняется! — воскликнула Таня. — Позвонила сегодня, королева. Ухожу, говорит. Я ей говорю: «Так отработай две недели!» А она отмахивается: «У меня по плану отпуск в сентябре, так что я ухожу в отпуск с последующим увольнением». Я ей: «Пусть Миледи подпишет!» А она: «Потом подпишет. А я пока на больничный пойду, у меня, кажется, сегодня температура поднялась». Ну вот что это было, скажи?! Что за дурдом творится? Такое ощущение, что рекламное агентство разваливается на куски!
Кирилл вздохнул:
— Да уж, странные дела. Таня, ты не волнуйся. Спокойно работайте в бухгалтерии, да и всё.
— Так нас заказчики атакуют! И партнеры! А сотрудников нет!
— Бухгалтерия справится с любыми атаками, — усмехнулся Кирилл. — Тем более, ваш отдел совсем ни при чем. Так и говорите заказчикам: начальство приедет — решит. А вы не при делах.
— Знаешь, а ты прав! — вдруг согласилась Татьяна. — Чего это мне чужие проблемы на себя брать? Приедет Миледи — пусть сама и разруливает.
— Вот и правильно. Ну, пока.
Егор положил трубку и посмотрел на меня:
— Вот такие дела, Ариша.
— Интересно, где же Егор с Миледи? — задумчиво проговорила я. — Наверное, в нашей квартире…
— Тебе правда интересно? — обернулся ко мне Кирилл. — Да ладно, Ариша, ну их. Пусть делают, что хотят.
— Например, чистят белое пальто…
Я представила, как полуобнаженный Егор, вспотев от пара и напряжения, натирает щеткой в тазике с мыльной пеной светлую кашемировую красоту, а Миледи подталкивает его в спину: «Быстрее! Чище! Нежнее!» — и невольно усмехнулась.
Мы подъехали к ажурной зеленой решетке в виде веточек и листьев, за которой скрывался дом, похожий на дворец. Но здание было красивым только на первый взгляд — слишком уж безвкусным, аляпистым, навороченным оно выглядело. Слишком пухлые балкончики, слишком яркий желтый цвет, слишком блестящая крыша. «Лесное королевство» — было написано красной краской на желтом фасаде.
— Ты подожди меня здесь, — попросила я Кирилла. — Схожу сама, чтобы не было лишних вопросов.
— Уверена?
— Да.
— Хорошо, буду тебя ждать.
Но я не успела подойти к будочке охранника — меня окликнул немолодой мужской голос:
— Арина! Я знал, что ты приедешь.
Глава 28. Ушла — и правильно
Я вздрогнула, обернулась:
— Папа? Здравствуй… Как ты здесь оказался?
— Вчера отправили в столицу по работе, нужно было инструмент кое-какой привезти да сделать кое-что. Сегодня собирался к тебе заехать. А тут сватья Лена звонит в истерике, ругается. Вроде как, она чуть ли не помирает, а никто не может внука забрать… Я как раз неподалеку оказался, вот и прибыл. Думаю, заберу Андрюшку, а там уж и до тебя дозвонюсь. А ты сама здесь. Вот и хорошо.
Папа улыбнулся мне: высокий худощавый немолодой мужчина с морщинистым лбом, светлым лицом и теплым взглядом. Такой, каким я всегда его знала: коротко стриженый, в свитере и джинсовой куртке. Ярко-зеленые глаза — как у меня и Андрюши. Я поняла, что соскучилась. И убедилась, что мама не сообщила ему о том, что произошло.
Папа улыбнулся, обнял меня и заметил синяк на щеке. Коснулся шершавым пальцем. Нахмурился:
— А это что у тебя, Арина?
— Ничего. Ударилась, — быстро проговорила я. Некогда было начинать разъяснения.
— Ну я же вижу, что тебя ударили. Кто? Неужели Егор? Что у вас происходит вообще?
— Я тебе потом все объясню, — пробормотала я и невольно покосилась в сторону машины, где дожидался Кирилл.
— А там еще кто? — сдвинул брови отец.
— Папа, ну я же говорю, всё потом… Идем скорее за Андрюшей.
Но моего отца не пропустили на территорию пансионата — сказали, что не положено. А мне, Андрюшиной маме, разрешили войти, когда я предъявила паспорт. Пожилой охранник с всклокоченными седыми волосами долго куда-то звонил, что-то выяснял, спорил и наконец недовольно нажал на кнопку, чтобы я смогла пробраться через турникет, похожий на железного паука.
Я шагнула на зеленую ухоженную территорию, посмотрела на красивые клумбы, где доцветали алые и кремовые розы. Волнуясь, глотнула прохладный, сыроватый запах сентября. На асфальт падали желтые кленовые листья.
Меня волновала встреча со свекровью и я думала, как бы побыстрее сказать сочувственные слова, помочь ей добраться до медпункта или туда, куда она попросит, и моментально исчезнуть вместе с Андрюшей. Но, на мое счастье, уважаемая Елена Ивановна все-таки не дождалась меня — оставила внука в игровой комнате под присмотром молодой медсестры.
Юная девушка в голубом медицинском халатике объяснила:
— Как пришла машина, чтобы отвезти Елену Ивановну в клинику, так она сразу и уехала. Сказала, что Андрея мать заберет — ну, вы, значит. Вы же Малахова Арина Сергеевна, верно? А можно ваш паспорт? Вы не волнуйтесь, у Елены Ивановны нет перелома, скорее всего, растяжение или ушиб, просто она очень нервничает… Вернется — останется здесь, всё же на месяц оплачено.
Я кивнула и расцвела, потому что навстречу со всех ног бежал Андрюша — мой самый красивый, самый славный малыш. Я наклонилась, он с разбегу обнял меня крепко-крепко, поцеловал в щеку. Я тоже его обняла и осознала, какая же я все-таки счастливая. Какой у меня прекрасный сын!
— Мама, ты за мной? За мной приехала? Ура! — запрыгал Андрюша. — Здесь мне скучно! Детей нет! Игрушек нет! А бабушка говорила, что ты меня больше не любишь и не приедешь. Но я ей не поверил!
— Я очень тебя люблю, мой хороший. Как я могла не приехать?
Медсестра принесла одежду: курточку, шапочку, джинсы и желтый пушистый свитер, который я сама когда-то связала для сына. Я помогла Андрюше переодеться, хотя он убеждал, что взрослый и может сам быстро застегнуть куртку.
— Конечно, можешь, сынок, — волнуясь, проговорила я. — Но мы торопимся, поэтому давай я тебе помогу. Хорошо?
— А куда мы торопимся? — поинтересовался Андрюша, поправляя шарфик. И я не нашлась, что ему ответить. Больно кольнуло сердце.
Я поняла, что не знаю, куда мне поехать вместе с сыном. Если рассуждать логично, нужно засунуть гордость и обиды в дальний карман, взять мальчика и отправиться домой. Там все вещи, книжки и игрушки, там у моего малыша своя красивая и уютная комната, которую я обустраивала с такой любовью.
Но я прекрасно помнила красные от ярости глаза Егора, его бешеную агрессию — и боялась не только
