цитировал отрывки молодняку у костра. Он бы давал её каждому начинающему горному туристу и не выпускал на маршрут без прочтения.
Второй колокол, который пришёл Николаю на память, находится у «Ворот Туюк-Су» возле мемориала погибшим в горах. Его установили в 1999 году по инициативе альпиниста Попова, а в 2003 году в этом же месте появилась собственная табличка Попова, который погиб в Гималаях. На камнях вокруг площадки повсюду похожие памятные «надгробия», как напоминание, что следующим можешь стать ты.
«Кислородное голодание превращает человека в малого ребёнка. Я понимаю, что могу погибнуть в горах», – писал Анатолий Букреев. Любой может погибнуть. Снежная лавина, сель, трещина в леднике, обвал карниза, камень, прилетевший в голову, смертельный перелом, оборвавшаяся верёвка, обморожение, скользкий мост на реке, медведь, волк, ирбис, змея.
В «Выхах» ребята из секции альпинизма, которые были волонтёрами в спасательных отрядах, периодически репостили публикации о поисках пропавших в горах и часто вместо отделавшихся травмой и испугом находили трупы. Никто из них, выходя из дома в поход, не думал о своей смерти.
Не так давно Николай читал, что летом близ ледника Богдановича туристы обнаружили останки. Смерть наступила так давно, что опознать человека не смогли. «Неужели никто из родных и друзей его не искал?» – задумался тогда Николай. Какая одинокая смерть.
«Побрякушка, поди. Оставили туристы на память, вот и трепыхается где-то на ветке». – Николай решил больше не задаваться вопросом, по ком звонит колокол.
Их группа даже близко не могла находиться ни у пика Букреева, ни у мемориала погибшим в горах. Эти места слишком далеко от Лунной поляны.
Ему сильно захотелось в туалет. Это девчонки ходят по двое, а он не станет никого будить. Завернёт за палатку, а снег до утра всё заметёт.
Началось всё с того, что нашёл он только один свой ботинок, а его пару нет. Шарил, шарил рукой в темноте. Ничего. А вруби фонарь – перебудишь всех в палатке. Вот же безалаберные люди, ходили, поди, по нужде и разбросали обувь. Допрыгал в одном ботинке, а тут под снегом и другой нашёлся. Нога нечаянно нырнула в сугроб.
Пока делал своё дело, в паху прямо жгло от мороза. Николай заметил размотавшуюся верёвку паракорда на кусте можжевельника. Один её конец подлетал на ветру. Ну точно растяпы. Из кармана Олега, наверное. Николай наклонился, чтобы забрать паракорд. Ему почудилось какое-то движение сбоку. Может, глюки периферийного зрения? Он выпрямился, повернулся в ту сторону и увидел… Вот не понял пока, что увидел. Вдали то ли серый валун в черных крапинах, то ли притаился зверь.
«Камень» зашевелился, поднял голову, наклонил её то вправо, то влево, разглядывая Николая с любопытством, как кошка впервые смотрит на огонь свечи. Только что серебристая в темных пятнах шерсть полностью сливалась с грудой валунов. Вот зверь поднялся, зевнул, вытянул передние лапы и прогнулся, сладко потягиваясь после сна, а потом спрыгнул со своей каменной лежанки. Его длиннющий, наверное, как рука Коли от плеча до кисти, хвост нервно хлестал по камням. С грудины свисала меховая бахрома. Уши короткие, закруглённые, без кисточек. Не рысь.
Ирбис? Это он красуется на эмблеме города? Его следы они видели, когда шли по гребню?
Зимой горные козлы, еда ирбисов, спускаются ниже, где снега меньше и добыть траву проще. А за ними и их преследователь. Прошлой зимой фотоловушка поймала семейство снежных барсов при спуске с горнолыжного курорта Shymbulak, причём рядом с асфальтированной дорогой. А ведь там людей как в муравейнике, довольно близко к городу – всего полтора часа пешком от конечной автобусной остановки. Известный альпинист встречал снежного барса прямо возле Большого Алматинского озера, тоже популярный горный маршрут. Николай ещё не знал, что барсам и рысям удобно ходить по человеческим тропам, в отличие от волков, например. И наиболее активны они как раз в сумеречное и ночное время.
Ирбис был не особо «разговорчив», лишь издал басистый рык, когда Николай пошевелился.
«Ну вот и встретился настоящий снежный барс с липовым», – подумал Коля.
Интересно, что сделал бы Женя-веган на его месте? Угостил собой «кошечку»?
Зверь низко к земле принюхивался и делал шаг за шагом в сторону Коли.
Когда-то в древности казахи приручали снежных барсов ради охоты на горных козлов. Когда хищник ловил и давил свою жертву, хозяин оттаскивал ирбиса за длинную прочную верёвку на шее и овладевал добычей.
Но Николая из XXI века не учили приручать барсов, он «приручал» на работе только кондиционеры и холодильные установки.
Если это действительно ирбис, то он за один прыжок доберётся до мужчины. Во время охоты этот зверь прыгает и на шесть, и на пятнадцать метров за один раз. Бежать бесполезно. А Коля ещё и молнию на горнолыжных штанах не застегнул, пальцы не слушались от холода, при движении брюки начнут сползать и мешать. Один хороший укус в пах, и он моментально истечёт кровью.
Надо снять куртку и попробовать с барсом ею поиграть, совсем как с домашней кошкой. Отвлечь внимание от себя.
Николай медленно стащил куртку. Ирбис пригнулся всем телом и мордой к земле, следил за движениями. Готовится к прыжку? Завилял хвост. Длинные белые усы с любопытством зашевелились.
Николай вспомнил, что в кармане куртки лежит газовая ветрозащитная зажигалка. Она горит почти как мини-факел. Дикие звери ведь боятся огня. Лишь бы не оказалось слишком холодно, иначе бутан не даст пламя.
Огонь появился. Но сколько зажигалка так сможет гореть и сдерживать хищника? И вообще, барс хоть видит этот огонёк? Боится его? Или нужен настоящий пожар, чтобы зверь удирал и спасался бегством?
Николай поджёг куртку и увидел, как до этого нефритовые глаза «кошки» моментально почернели из-за расширившихся зрачков. Под своим огненным щитом мужчина побежал к ближайшей крепкой ели. Серебристый зверь за ним, но к огню близко не подходил. Коля интуитивно понял, что барсы не любят взбираться на деревья. В этом он был прав. Но тут пламя задело брюки. Как раз в области паха. Николай бросил куртку на снег перед собой и нырнул всем телом в сугроб, чтобы жар не добрался до кожи.
Пока куртка догорала, Коля взобрался на ёлку. Тонкие ветки под ногами с хрустом обламывались, он повис на руках, упёрся стопами о ствол, подтянулся и тут же нашёл новую точку опоры повыше. А когда наконец-то уселся на крепкий сук, им овладел новый страх – сколько вот так он выдержит без куртки на морозе. Ирбисы часами могут высматривать и сторожить свою добычу. Ещё бы, в такой-то шубе.
Николай
