палатке под спальниками.
Олег налил девчонкам по большой кружке чая из своего термоса:
– Надо освободить термос для глинтвейна. Что, прошли сегодня посвящение в «отмороженки», а? Ничего-о, через час будет лучше.
Щёки Олеси и Кристины весело алели от света костра, глаза блестели, а большего от них и не требовали.
В распоряжении была одна горелка, один газовый баллон для неё – всё это притащил Олег. И сковорода Эдика. Помыть кастрюлю от глинтвейна проще, чем от гречки, поэтому сначала приготовили на горелке пряный согревающий напиток.
В ёмкость отправили сразу всё вместе: сок из ароматного сорта винограда «Изабелла», кожуру апельсинов, яблоко четвертинками, пряности и изюм. Сильнее всего ощущался аромат корицы и кардамона. Как только появились первые пузыри, глинтвейн перелили в термос Олега. Кастрюлю тут же почистили снегом.
А дальше парни не могли решить, то ли гречневый суп в ней варить, то ли рис к сёмге. У Николая в рюкзаке тоже сюрпризом оказалась неучтёнка (так горные туристы называют продукты вне списка): две банки вкусной казахстанской конской тушёнки, белорусская сгущёнка, гречка, лавровый лист, кусок сала и чеснок.
– Коль, а сам-то, сам-то вон сколько неучтёнки тащил, – поддразнивал Олег за то, что тот посмеялся над его запасливостью. Дескать, опытные туристы придумывают, как облегчить рюкзак, даже рукоятку у зубной щётки подпиливают, а Олег чуть весь дом на горбу не приволок.
– Ну а что? – оправдывался Коля. – Да-а, люблю пожрать нормально в походе. Показалось, что маловато еды по списку.
В итоге на горелке булькал густой суп, а сковороду поставили на угли с краю костра, смазали салом (растительное масло должна была принести Гульжан) и положили стейки сёмги. Это о них Олег думал последние три часа. Посыпали крупной солью, поперчили черным перцем, из бумажного кулька Олег вынул щепотку сушёного розмарина.
Ай да новогодний ужин. Всем раздали по зубчику чеснока, вприкуску с супом. Ест один – едят все, иначе спать в одной палатке будет невозможно.
У кумушек не оказалось ни ложек, ни тарелок, хорошо хоть две кружки от термоса взяли. Налили глинтвейн в одну, а суп в другую. Олег отдал им свою складную ложку. Одну на двоих. Сам ел вилкой из того же походного набора. Сёмгу девчонкам положили в консервную банку из-под тушёнки. Можно было бы есть и из сковороды, но она слишком горячая и вся в саже.
Николаю эта картина сильно напомнила тот Новый год, когда он влюбился в Алину: много незнакомцев, мало посуды, всё делается на коленке, по-простому.
После заката время в горах за подготовкой к ночлегу пролетает быстро. Ещё час, и наступит Новый год. Разогрели на сковороде и драники Николая, и морковчу Олега сточили. Организм требовал больше «горючего» для согрева, сытного, острого, сладкого.
А сколько выпивается чая за костром. Порой и по литру на человека. Утром после солёной еды и позднего чаепития глаза становятся как у шарпея, а лицо – как рыба-капля.
Маршмеллоу оставили на десерт, когда часы пробьют двенадцать. Летящий с неба снег теперь в свете костра искрился мелкими блёстками, будто кто-то из небесных дев рассыпал на землю свои серебристые тени из палетки.
– Я поднимался с двадцаткой по ступенькам своей девятиэтажки до последней площадки, потом спускался, делал ещё круг и ещё. – Олег рассказывал, как боялся первого многодневного похода на Наурыз с тяжёлым двадцатикилограммовым рюкзаком и испытывал свои силы. – Мне тогда поручили пятилитровую кастрюлю взять, три соуса, сублимированную морковь с луком и шесть банок кильки в томате. Я взял двенадцать. И потом мечтал, чтобы все завтракали и обедали только рыбой, лишь бы быстрее разгрузить мой рюкзак.
Истории за костром рассказывают даже молчуны. Это ведь что-то настолько древнее, что само просыпается в нас при виде пламенеющих дров и круга людей.
– Мы втроём вздумали пройти за субботу двухдневный путь, – начал Николай своим глухим басом, который идеально подошёл бы для озвучки сицилианских мафиози и паханов на зоне. – Пошли без палатки. Дураки. До БАПа[15] или с ночёвкой идут, или раньше такси пускали до озера, а дальше пешком. Нет же, мы от оленя – вы видели сегодня памятник в виде оленя возле конечной, – пояснил Олесе и Кристине Коля. – Короче, от оленя пешком до трубы, потом по трубе до БАО. Там час обедали вразвалочку, фоткались у озера. Я ещё пошутил, что мы – «трое в лодке, не считая собаки». И прикиньте, через несколько минут на подъёме появляется рыжий пёс. Откуда взялся? Дошёл с нами и до пограничников, и до Космостанции[16], и до самого подножия Большого Алматинского пика. Все мои сушки сожрал и ужин. А потом смотрим, нет его. И никто ведь из нас не увидел, как он спускался. Короче, поднялись мы на вершину только с закатом. Вид-то обалденный, всё-таки три с половиной тысячи метров, но представь, как спускаться по скалам в темноте. По всем этим валунам да по снегу. Даже летом снег лежит, а мы-то в ноябре попёрлись. Но луна такая громадная поднялась над Скалистым пиком, что даже налобные фонари не включали. Пели песни до самого конца. Громко. И не потому, что весело было. Медведей и волков отпугивали. Автобусы уже, ясное дело, не ходили. Мы на озеро-то спустились только к десяти часам вечера. А оттуда идти и идти. Восемнадцать часов в походе. И ты прикинь, в путеводителях для туристов указывают всего десять часов пути. Туда и обратно. Вот так попрётся какой-нибудь приезжий и помрёт там.
– Вот вы психи, лоси, а не люди. – Олег произнёс лучший комплимент для горного туриста.
Он вспомнил свою первую ночёвку в горах. Ребята из группы «Выхи» поднимались на поляну Терра в Проходном ущелье. Известна она своим красивейшим Ведьминым ручьём и Алёшкиным мостом, построенным из сосновых стволов. Назвали его в честь погибшего Алексея Молчанова. Вода в тот роковой день поднялась, залила мост, но парнишка всё равно решил переправиться через реку вслед за товарищами. Поскользнулся, унесло течением.
Путь до поляны долгий – новичок не осилит двенадцать километров в обе стороны за один день, – но в летнее время живописный. Одни пейзажи сменяются другими: в начале пути идёшь мимо водопада «Девичьи слёзы», потом начинается хвойный лес, а выходишь из него на поляну, где малины видимо-невидимо, выше тебя окружают альпийские луга и заросли розовато-сиреневого иван-чая. Здесь Олег впервые вживую увидел стадо серн. Близко-близко.
На Терре после позднего обеда ребята должны были разделиться: те, кто оставался ночевать, ставили палатки, остальные – прощались и готовились к спуску.
