Читаем без скачивания В поисках «Американской мечты» — Избранные эссе - Стивен Лаперуз

Джефферсон никогда не стремился превратить свои идеи в окончательный идеал, в «Символ веры» американской жизни или сделать их окончательным вкладом в «Американскую идею» — хотя их использование президентом-баптистом в обращении к миру в 1995 году показывает, что и через 200 лет после Декларации независимости они служат для понимания и объяснения Америки, по крайней мере, на умозрительном уровне. В последние годы жизни Джефферсон много размышлял о своей жизни и деятельности sub specie aeternitatis. Вот как он закончил письмо своему другу Джону Адамсу из Монтичелло 17 мая 1818 года, где упоминал революции в Южной Америке против испанского имперского владычества:

Однако, все это лишь предположения, мой друг, так что предоставим судить об этом тем, кто увидит дальнейшее развитие событий. Мы же будем взирать на это с небес, как сейчас взираем на суетливые труды муравьев или пчел. Быть может, в том высшем мире мы будем потешаться над наивностью наших догадок и даже над тщетой земных трудов, что так увлекали нас когда-то.

En attendant[80], с искренним почтением к миссис Адамс, посылаю вам обоим сердечный привет.

Т. Джефферсон [81]

Только отставший от жизни и духовно ленивый (распространенное состояние!) человек может воображать, что идеи и высказывания Джефферсона позволяют адекватно понять и описать даже американскую жизнь конца XX века. Невозможно поверить, что сам Джефферсон не изменил бы своих взглядов на человека и мир, если бы узнал историю последнего столетия.

Автор настаивает, что недопустимо дремать на «мягкой подушке невежества» относительно ограниченности взглядов Джефферсона на человека и мир в контексте интеллектуальной и духовной истории Запада, особенно если это «невежество» даже не «просвещенное», как было в случае с самим Джефферсоном. Он все же верил, что получит ответы на свои вопросы после смерти, «в области духов». Ожесточенная борьба внутри человека на протяжении всей истории, борьба между добром и злом, духом и плотью, благородством и подлостью, жертвенностью и эгоизмом — борьба ангела и демона в человеческой душе — слишком очевидно доказывает, что невозможно и дальше бездумно повторять «просвещенный» «Американский символ веры»: «…все люди созданы равными…жизнь, свобода и стремление к счастью…все люди созданы равными…жизнь, свобода и стремление к счастью…все люди…» и т. д.

В переписке Джефферсона и Джона Адамса, в этом «диалоге на самом высоком интеллектуальном уровне, достигнутом в Америке» [82], Адамс часто возвращался к проблеме зла в человеке, в мире и в истории, а также к вопросу о загробной жизни. В письме от 3 марта 1814 года [83], где он упоминает «Веды индуистов», «метемпсихоз», «восстание бесчисленных воинств Ангелов на небе против Верховного Существа», постепенное возвращение падших духов к их «первоначальному положению и блаженству на небесах», «Троицу Пифагора и Платона» и т. п., можно найти рассуждения рационалиста об этих «сверхъестественных и противоестественных спекуляциях», пользуясь выражением Джефферсона из письма 15 августа 1820 года [84]. В их обширной переписке именно Джон Адамс постоянно возвращался к подобным «сверхъестественным» вопросам. И хотя ни один из них за всю жизнь так и не получил надежных доказательств относительно «области духов», с годами в письмах обоих все чаще проявляется интерес к таинственному «внеземному» миру. Джефферсон писал 13 ноября 1818 года:

…недалек тот час, когда мы сложим под один саван наши скорби и дряхлые тела и вознесемся нашей сущностью к восторженной встрече с возлюбленными друзьями, которых мы когда-то потеряли, но теперь будем снова любить и уже не потеряем никогда [85]. [Это выражение Джефферсона «вознесемся нашей сущностью» является его «просвещенной», разбавленной версией зороастрийской Даэны.]

И снова, в конце очень глубокого и откровенного письма Адамсу от 11 апреля 1823 года, где упоминается благостный Бог-творец в сравнении с «даймонизмом» Кальвина, пределы и способности человеческого ума, Бог как дух, цитаты из св. Фомы Аквинского, Оригена и Тертуллиана:

И да встретимся мы снова там [у Бога на небесах], на Конгрессе, с нашими античными коллегами, и да удостоимся вместе с ними похвалы: «Хорошо, добрые и верные слуги!» [86]

В первоначальной, богатейшей зороастрийской антропологии, составлявшей основу западной philosophia perennis, человек считался не просто «микрокосмом», но и участником борьбы между добрыми и злыми духами, отраженной в его внутренней жизни [87]. Благовоспитанный представитель среднего класса, посещающий церковь в Америке (и где угодно), крайне примитивно и неуместно рассуждает о борьбе «пороков» и «добродетелей» в человеке. Однако более глубокое, чем в «Американском символе веры», понимание человеческой жизни и свободы можно найти в такой важной составляющей philosophia perennis, как забытая и преданная анафеме антропология Оригена, где добрые и злые «духовные иерархии», подобно платоновским архетипам, проявляются в борьбе пороков и добродетелей в человеческой душе. Такая антропология «вечной философии» придает гораздо большее значение личной ответственности в духовной жизни человека, чем доктринальное, институциональное церковное христианство; и уж конечно далеко выходит за рамки имманентных просвещенческих взглядов на людей как «равных» и на земное стремление к свободе и счастью [88]. Хотя Джефферсон предполагал наличие благородства и разума в человеке (по крайне мене, в образованном человеке) и верил, что справедливый Бог будет судить мужчин и женщин согласно их делам в этом мире — все же это совсем не то, что глубокая и основательная антропология «вечной философии», первым западным пророком которой был Заратустра.

Большинство американцев почти не интересуются такими непрактичными, отвлеченными, «противоестественными» вопросами и проблемами — идеи истории, философии и антропологии кажутся им странными, запутанными и неуместными. Большинство преобладающего в США «среднего класса» явно не имеет ни времени, ни желания изучать онтологический и исторический статус, значение и актуальность своего «Американского символа веры». Популярная «Американская мечта» в своем материальном выражении предоставляет им достаточно работы и развлечений, не оставляя времени на обсуждение «Символа веры» или «Американской идеи». Что касается американских ученых и интеллектуалов, то они в большинстве своем рассматривают любой вопрос sub specie scientiatis и за приличное жалованье.

Американскую систему (религиозный плюрализм, либеральная демократия, свободная рыночная экономика) кое-кто считает завершением общественной истории, окончательной моделью человеческого общества и исторического развития. Независимо от того, достигло ли человечество некоего «конца истории», американское общество массово страдает от неадекватного и неясного взгляда на жизнь и мир, на историю и человека, что только усиливает интеллектуальную неразбериху и подает дурной пример остальному миру. Тем не менее, западную «вечную философию» и ее взгляды на человека и мир часто можно обнаружить в самых разных пластах американской жизни и истории — от Статуи Свободы до Золотых Ворот [89] Калифорнии. Америка нуждается в более полном, ясном и глубоком взгляде на человеческую природу, и чтобы обрести его, ей надо заглянуть очень далеко в прошлое.

ПРИЗЫВ К ДУХОВНОМУ БЛАГОРОДСТВУ: ЯСНА 30.9, НЕОБХОДИМЫЙ «ГРАД НА ХОЛМЕ» И АПОКАТАСТАСИС ЧЕЛОВЕКА — ВЗГЛЯД АМЕРИКАНСКОГО УЧЕНОГО [90]

Скорбь — знание, и тот, кто им богаче,

Тот должен был в страданиях постигнуть,

Что древо знания — не древо жизни [91].

Да будем мы в числе тех, кто несет преображение миру.

Воплощены следы моих борений,

И не сотрутся никогда они [93].

Теория массового производства терпит крах в области человеческого духа [94].

Мы стоим на пороге третьего тысячелетия от рождения того таинственного Человека, чья жизнь определяет земной отсчет нашего духовного времени — по формальному соглашению с последней правящей мировой державой и культурой (назовите ее Pax Americana, Мировой экономический империализм, Многонациональное корпоративное государство или Глобальная цивилизация потребления). Однако, в нашей приземленной культуре о духовности почти не вспоминают или знают очень мало, современные требования больших и малых религий признать за ними «равные права на истину» вызывают ожесточенные споры, духовность подвергается нападкам со стороны ученых-материалистов, секуляристов и тех, кто самоуверенно называет себя неоязычниками. Очевидно, что для тех немногих из более чем пятимиллиардного населения планеты, кто обладает истинно независимым умом, духовной цельностью и тем, что по-гречески называется «энтелехией», для философов, для ищущих человеческую, мировую или божественную истину необходимо не только продолжать личную внутреннюю работу, на каком бы жизненном поприще они ни трудились, но также уделять больше внимания тому, что Гете в своей вдохновенной и загадочной «Сказке» („Marchen“) выразил вопросом: „Was ist erquicklicher als Licht?“ — «Что живительнее света?» (то есть того природного явления, исследованию которого он позднее посвятил годы жизни). Ответ на этот вопрос — Gespräch, разговор, беседа, диалог. На мой взгляд, гармонично сочетая идею «соборности» Хомякова и принцип «разговора двух богов» Эмерсона, диалог предполагает духовную потребность в благородных и просвещенных гражданах живого общества. Именно диалог лежит в основе древнего библейского «Града на холме» — того исторического идеала, который послужил основой для материального и духовного уклада Новой Англии в Новом Свете Америго Веспуччи и позднее был провозглашен и развит замечательным американским историком Пейджем Смитом (1917-1995) в Калифорнии, на этом тихоокеанском рубеже «продвижения империи, знания и мудрости на Запад» (лат. translatio imperii, -studii, -sapientia). Пейдж основал и 20 лет возглавлял независимый общедоступный «Пенни университет» в рамках творческого эксперимента в Калифорнийском университете Санта-Круза (основан в 1965 году). Когда-то университет в Санта-Крузе был самым живым, свободным и прогрессивным высшим учебным заведением в самом либеральном штате Америки, но когда он стал коснеть и чахнуть, Смит часто напоминал, что девиз еженедельных собраний его «Пенни университета» — «Поиск истины в обществе друзей».