Однако, в наш век распространенного агностицизма, религиозного плюрализма и всеобщей неопределенности чисто земные социальные роли и детали Сюжета (такие, как денежный доход и статус, политика, наука, технология, сельская и городская жизнь, экономика, собственность, профессия, международные связи и т. п.) стали приобретать гораздо больший вес и значение, чем в более простой «религиозный» век. Реальность земной жизни становится важнее, потому что все более неопределенной считается реальность духовная. Как будто актеры на мировой сцене стали смутно догадываться, что почти забыли главные сюжетные линии человеческой истории, однако продолжают играть по мере сил, и представление расстраивается на глазах, поскольку каждый актер, что-то помня о главном Сюжете, начинает сводить действие на свой собственный «сюжет».
Может быть, актеры просто устали? Может быть, они вот-вот окончательно позабудут свои роли и втайне уповают на антракт? Может быть, некоторые из них надеются, что это всего лишь «генеральная репетиция», и очень скоро, подобно спасительному deus ex machina, главный режиссер хлопнет в ладоши, призывая утомленных актеров на общее собрание труппы?
Как бы дело ни обстояло sub specie aeternitatis (лат. — с точки зрения вечности), несколько заметок и наблюдений театрального критика о роли американцев на мировой сцене могут оказаться весьма кстати.
Невидимая «Американская
persona»
Любопытно было бы почитать историю лицевой физиогномики разных народов, хотя провести подобное исследование и написать об этом книгу будет нелегко. Несмотря на то, что во время Гражданской войны и в годы Великой депрессии «лицо» Америки сохраняло печальное выражение, после Второй мировой войны в американской жизни прочно утвердился важнейший социальный стереотип — всемирно известная «Американская улыбка». По крайней мере, со второй половины XX века этот лицевой шаблон имеет такое же значение в общественной и культурной жизни Америки, как и другие общепринятые обычаи и нормы поведения: словесные («Привет! Как дела?» — «Прекрасно!»), зрительные (ограниченный «зрительный контакт») и социальные (принято избегать неудобных тем, не говорить о частной жизни, соблюдать правила вежливости и т. п.)
Можно было бы сказать, что «Американская улыбка» — это важнейшая и неотъемлемая часть персональной социальной маски, позволяющей легко и просто общаться с окружающими людьми, если бы при ближайшем рассмотрении такое словосочетание не оказалось тавтологией: слово «персональный» происходит от латинского persona — «маска». Хотя неутомимые ученые и установили тот ценный факт, что при нахмуренном лице задействовано гораздо больше лицевых мускулов, чем при улыбке, любой разумный американец иногда может почувствовать, как его улыбающееся лицо начинает жить своей собственной жизнью и почти превращается в лицо юридическое. Такая манера поведения может быть бессознательно усвоена в раннем детстве, но взрослый способен осознать, что его «Американская улыбка» часто проявляет недюжинную силу: она самопроизвольно возникает на лице, когда того требует социальная ситуация.
«Американскую улыбку» можно часто увидеть в телевизионных шоу и сериалах, во всевозможной рекламе, в голливудских фильмах с их предсказуемым и часто сентиментально-слащавым «счастливым концом», на лицах кинозвезд, в атмосфере всевозможных мероприятий, вечеринок и т. п. Теперь эта улыбка проникла во все области и слои американской жизни, ее можно видеть на лицах самых разных людей — богатых и бедных, образованных и невежественных. Сегодня американскую культуру преимущественно формирует буржуазный средний класс, который определяет все стороны повседневной жизни Америки, общепринятые манеры и нормы поведения, включая знаменитую улыбку. Поэтому, если и не все жители США сохраняют «Американскую улыбку» на своих лицах, большинство видят ее ежедневно и ежечасно, почти непрерывно.
Элинор Ригби на американский манер
Сегодня надо признать, что истинные чувства и мысли коренных американцев очень часто спрятаны, прикрыты или заглушены тем, что «серьезный» ученый-социолог определил бы как «стандартная ежедневная социальная американская улыбка» (именно «американская», поскольку люди других национальностей и культур улыбаются иначе). Это та общепринятая улыбка, которую большинство американцев изображают на своих лицах каждый будничный день. Если в этот день у человека не было слишком серьезных неприятностей дома или на работе, то сохранять такую улыбку для него не трудно, и она может быть вполне искренней. Однако в большинстве случаев за этой социально востребованной улыбкой стараются скрыть любые невеселые мысли и чувства, такие, как тревога, неопределенность, страх, ненависть, гнев, боль, печаль и т. п., и тогда улыбка явно выглядит неестественной, натянутой и принужденной. Разумеется, американцы часто улыбаются и смеются от чистого сердца, но делают это гораздо естественнее и живее, чем когда изображают «стандартную ежедневную социальную улыбку» или такой же стандартный смех. На самом деле американцы часто психологически изолированы друг от друга своими общепринятыми улыбающимися «масками», подобно Элинор Ригби из песни «Битлз»: она «придает своему лицу выражение, которое держит наготове в стеклянной банке». Конечно, чаще всего стараются скрыть не положительные, а отрицательные эмоции, но все же это разделяет людей. Однако, можно ли назвать это «маской»? Разве лицо человека не является частью его сущности?
Нет, лицо может быть своего рода невидимой «маской», над которой человек властен лишь отчасти, и такое лицо может не только отображать чувства, но и скрывать их (это никак не связано с врожденной красотой или безобразием). «Американская улыбка» — лишь самая заметная часть «Американской маски» (лат. — persona). Позвольте сообщить очевидный факт: американцы — самые обыкновенные люди, которым свойственны все человеческие мысли и чувства (и хорошие, и плохие), которые испытывают боль и наслаждение, радость и печаль, любовь и ненависть, и на их лицах могут правдиво отображаться самые искренние эмоции. Но «Американская маска», включающая и знаменитую улыбку — это persona, которая часто скрывает и защищает истинную сущность человека. Дежурная улыбка подобна будничному банальному ответу: «У меня все в порядке». Человек может испытывать душевные страдания, переживать разлад в семье, ссору с близким человеком, неприятности на работе, но на вопрос «Как дела?» он неизменно отвечает «Прекрасно!» Даже между хорошими знакомыми, друзьями и коллегами сохраняется дистанция: когда замечают, что человек переживает «тяжелый день» и чем-то огорчен, то часто из самых лучших побуждений предпочитают не вмешиваться в его «частную жизнь». Именно в этом проявляется социальное и культурное влияние индивидуализма.
«Американская persona» изолирует и защищает отдельную личность от себе подобных, пребывающих в таком же состоянии. Она похожа на официальную публичную речь, этот защитный словесный фасад, чью искусственность расслышит всякий, имеющий уши. Улыбающаяся маска подобна разукрашенной стене, точнее закрытой (запертой?) двери, за которой личность живет своей истинной жизнью. Улыбка говорит «У меня все в порядке», хотя на самом деле это может быть явной ложью: внутренняя жизнь человека может превратиться в кошмар, он может стоять на краю гибели, страдать от отчаянного одиночества и тоски — но на людях он будет через силу улыбаться! Могучая и таинственная сила социальной условности властно требует от человека носить эту невидимую улыбающуюся маску даже против его воли. Очень часто (хотя и не всегда) человеку становится невыносимо тяжело пребывать в таком психологическом состоянии. Индивидуализм и независимость превращаются в ловушку, в полудобровольное одиночное заключение, хотя и незаметное для окружающих, поэтому многие люди за всю свою жизнь так и не осознают в какой «тюрьме» пребывают.
«Американский символ веры» (подробно рассмотренный в «Американских размышлениях») говорит о праве на «жизнь, свободу и стремление к счастью», и большинство американцев верят, что они просто обязаны быть счастливыми и наслаждаться жизнью, даже если это у них почему-то не получается. На самом деле, они частенько даже не могут объяснить, что такое это «счастье», к которому они стремятся, и как его достичь; а также почему все материальное благополучие (роскошный дом с бассейном, модная одежда, машины, яхты, путешествия, всевозможные электронные игрушки и т. п.) не делает их счастливее, как обещают приземленная «Американская мечта» и «Американский символ веры». В отличие от индуизма (жизнь и мир есть преходящая иллюзия, майя), буддизма (вся жизнь есть страдание), философии Платона (земная жизнь — всего лишь тень настоящего мира архетипов) и Толстого (поиск смысла жизни, см. «Исповедь», гл. 5) в Америке распространено убеждение, что жизнью надо прежде всего наслаждаться, что именно счастье, а не страдание или борьба, должно быть естественным состоянием человека в этом мире. Нельзя сказать, что многие сознательно и последовательно исповедуют такое мировоззрение, скорее, это полубессознательное настроение как бы витает в воздухе и влияет на жизнь миллионов американцев. А если жизнь по сути должна быть счастливой (или большинство считают ее таковой), то какое же разумное оправдание может быть у того, кто не улыбается постоянно, как того требует общественное мнение?!
