висел портрет Сталина в натуральную величину. Когда она указала на телефон, Фальк небрежно взял ее за руку и сказал:
– Смотри-ка, Клэр, какая удобная софа. Почему бы нам не присесть на ней, чтобы познакомиться поближе?
Клэр выдернула руку и сказала:
– Звоните, Гил; а я должна развлекать других гостей.
Фальк вздохнул и набрал компанию «Телагог». Он попросил Джерома Банди и сказал:
– Джерри, твое управление опять ни в какие ворота. Пока ты его контролируешь, он еще ничего, но как только отпускаешь, он сидит, уставившись на свою дамочку с выражением голодного волка.
– И что?
– Я тут подумал, что в следующий раз, когда ты возьмешь управление на себя, придай ему больше агрессивности и раскованности. Бедный недотепа никогда ничего не добьется своими силами.
– Ну, я не знаю, – сказал Банди задумчиво. – Я думал, что уже задал ему достаточно агрессивный стиль. Я бы не хотел испортить его излияния…
– Об этом не беспокойся. Его девушка только что призналась мне, что хотела бы, чтобы он был не таким чопорным. Поработай над ним.
– О́кей, – сказал Банди.
Фальк вышел с коварной усмешкой. Когда он увидел остальных, он закричал:
– Кто-то говорил что-то про теннис?
Овид Росс немедленно переключил управление на Банди. По поводу своей игры он не питал никаких иллюзий: мощная подача и пушечный форхенд, но совершенно неуправляемые.
Они разбились на смешанные пары, Росс и Клэр против двух других. К его собственному изумлению, Росс обнаружил, что его мячи летят не в сетку и не в ограждение, как обычно, но по углам корта, где никто не мог до них дотянуться. Клэр играла довольно прилично, Доротея – довольно плохо, а Гильберт Фальк – просто отлично, с кошачьей гибкостью, которая более чем компенсировала недостаток мощи, как у Росса. Первый сет добрался до 5:5, потом 6:5, потом 6:6, потом 7:6…
Доротея Дункельберг заныла:
– Я больше не могу, Гил. У меня от жары случится обморок.
– О́кей, – покладисто ответил Фальк. – Мы не обязаны это делать. Эх, как бы нам сейчас пригодились эти купальники. Клэр, у комми случаем нет запасных, а?
– Я не думаю; они никогда не хранят старые вещи. Говорят, что в России у них все было только лучшее и они не собираются менять свои привычки здесь.
Они спустились с небольшого пригорка от теннисного корта к бассейну и стояли, задумчиво глядя на чистую зеленоватую воду. Росс заметил, что Банди отирает за него лоб. Какой заботливый… Но после этого Росс ужаснулся, услышав, как контролер говорит в этакой властной манере:
– Да кому нужны эти купальники? Давайте, мальчики и девочки, раздевайтесь и прыгайте в воду!
– Что? – взвизгнула Доротея.
– Что слышала. Долой одежки!
– Ну, у меня-то есть купальник… – начала Клэр, но Банди-Росс проревел:
– Нет, и у тебя нет! Если все остальные будут…
Следующие несколько минут были для беспомощной души Овида Росса временем дикого ужаса. Как ему удалось их пережить, не умерев от избытка эмоций, никто не узнает. Он отчаянно пытался вернуть управление правой рукой, чтобы добраться до переключателя, но Банди не позволял ему этого сделать. Банди стащил с Росса спортивную рубашку и шорты, скатал их в комок и забросил под трамплин, попутно увещевая остальных последовать его примеру и угрожая столкнуть их в воду одетыми, если они откажутся…
Они сидели в ряд на краю бассейна, тяжело дыша, обтекая каплями и болтая ногами в воде. Росс поймал взгляд Фалька, глядящего на него со странным выражением смешанного неудовольствия и любопытства, будто бы то, что он планировал, пошло наперекос. Контролер принялся заигрывать с Клэр больше, чем могло бы понравиться Россу, так что бедную Доротею почти игнорировали. Росс услыхал, как Банди говорит его голосовыми связками:
– Нам нужно остерегаться, чтобы белые участки на теле не сгорели на солнце.
– Почему бы нам не закончить этот сет? – сказал Фальк.
Они встали и отправились по склону газона к корту. Подача была Банди-Росса. Он как раз выравнивал свои шишковатые большие пальцы по задней линии для подачи, как новый взрыв лая заставил всех обернуться. Клэр закричала:
– Черт побери! Клянусь, они снова вырвались.
– А что это за машина? – спросила Доротея.
– О боже! – воскликнула Клэр, увидев, как солнце отразилось в лобовом стекле въезжающей машины. – Это Пешковы! Они не должны были вернуться раньше вечера! Что же нам делать?
– Метнуться за нашей одеждой, – предложил Фальк.
– Слишком поздно, – сказала Клэр, слушая, как рокот мотора машины, скрытой зданием поместья, становился все громче, пока не затих. – Бежим в лес!
Она побежала, остальные за ней. Слышались возгласы и ахи оттого, что кусты царапали их голени, а нежные подошвы ступали на веточки.
– Это, случаем, не ядовитый плющ? – спросила Доротея.
Фальк присмотрелся:
– Я бы предположил, что это дикий виноград, но лучше нам не испытывать судьбу.
– О боже! Надеюсь, что нам не попадется осиное гнездо.
– Точнее было бы сказать, надеюсь, что на нас не нападет осиное гнездо, – заметил Банди-Росс.
Они наткнулись на сетку ограждения. Росс услышал, как Банди говорит:
– Здесь нетрудно перелезть. Цепляйтесь большими пальцами за ячейки, вот так вот.
– Уй, – сказала Доротея. – А что по другую сторону?
– Оздоровительный клуб «Солнечный», – ответила Клэр.
– Нам просто везет, – проговорил Фальк, карабкаясь. – Единственное место во всем Уэстчестере, где мы одеты как надо.
Росс в отчаянии подумал о переключателе, который бы вернул ему управление своим телом. Тот был в правом кармане шортов, которые вместе с остальной его одеждой и одеждой его спутников лежали в куче под трамплином на краю бассейна.
– Ты когда-нибудь бывала здесь, Клэр? – спросила Доротея.
– Нет, но планировку представляю. Сюда.
Они продолжили пробиваться через лес, пока не нашли тропинку. Доротея взвизгнула, увидев пеструю змею.
Клэр вела их по тропинке, пока они не вышли из леса на поле, поросшее травой. На нем в беспорядке было расставлено около сорока затянутых холстом платформ размером и высотой с обычные кровати. На половине этих платформ гости клуба «Солнечный» сидели и валялись в костюмах, соответствующих их общему увлечению, читали, разговаривали или дремали.
Один ученого вида мужчина, не украшенный ничем, кроме трубки и пенсне, сидел на краю своей лежанки с портативной пишущей машинкой на коленях. Дальше несколько человек играли в волейбол, а другие в теннис. Справа был виден задний фасад старого имения; слева – ряд довольно потрепанных однокомнатных хижин.
Когда его глаза под управлением Банди охватили всю сцену, Росс отметил, что среди нудистов мужчин было в три или четыре раза больше, чем женщин. Большинство из них среднего возраста, и явились они сюда определенно не для того,
