выяснил
всю необходимую информацию о гибели Рассвета, но узнал немало. Всё, что осталось — урвать несколько часов сна перед поединком, и выложиться на полную, не посрамив чести родного замка.
Безумие Авалона заразительно, да?
— Владыка ночи.
— Что⁈
Я встрепенулся, с трудом разлепляя глаза. Камин погас, едва мерцая последними живыми углями. Кас и Анна крепко спали на кровати по обе стороны от меня, Бенедикта и Мордреда нигде не было видно — видимо, ушли размять ноги? А надо мной стоял Мерлин собственной персоной, и его ухмылка могла до икоты напугать целую группу любителей страшилок из детского лагеря.
— Какого хрена, уважаемый? — прохрипел я. — Хотите довести меня до инфаркта, чтобы бой не состоялся по техническим причинам?
— В таком случае тебе будет засчитано поражение, — отмахнулся Мерлин подозрительно быстро, словно уже обдумывал этот вариант. — И в том не найдётся ни капли пользы.
— Круто. Тогда в чём дело?
Верховный маг не торопился с прямым ответом.
— Артуру не хватило силы духа и времени сказать главные слова, что спасли бы нас от текущих проблем. Но хотя бы он формально вернул мне права, а с ними — одну из давно забытых возможностей. Следуй за мной.
Мерлин исчез в темноте. Я взвесил «за» и «против», чуть было не решив досыпать в хорошей компании, но в итоге беззвучно выматерился, слез с необъятной кровати и отправился за ним. Волшебник дожидался меня за порогом комнаты, молча вручил зажжённый канделябр, и мы отправились в долгий путь по коридорам древнего дворца. Мимо выцветших портретов и выщербленных статуй, мимо опустевших залов и комнат, мимо витражных окон, за которыми сейчас царила непроглядная тьма.
С каждым шагом я всё меньше понимал смысл этой ночной прогулки, и сердился на мага за полное отсутствие объяснений. Авалонцев, а уж особенно Мерлина, не сковывало табу, что накладывали вечные замки. И мне казалось, что мы заслужили доверие друг друга — хотя бы на базовом уровне. Меньше всего на свете я любил ошибаться в людях.
Кажется, последнюю часть пути я прошёл в полусне — поскольку совершенно не помнил, как оказался в этом странном зале. То ли в подвале дворца, то ли напротив, под самой его крышей — в невероятно вертикальном помещении, напоминающем пустую ракету. Статуи по бокам — куда же без них — но в этих чувствовалось… что-то иное. Старая, затаённая сила, и ленивый взгляд сверху вниз.
Я обернулся. Волшебника нигде не было видно.
— Мерлин? — позвал я. — Где вы? Где мы?
Ответ пришёл не сразу, и я не сразу узнал вкрадчивый голос верховного мага — тот раздавался со всех сторон.
— Лорд Виктор фон Харген, истинный хозяин Полуночи. Готов ли ты принять посвящение в рыцари Авалона?
Глава одиннадцатая
Забавная штука — время. Полночь пропустила удар в самое сердце и медленно угасала на протяжении восьмисот лет. Гибель Рассвета, тяжкий сон Зари, падение Авалона — более трёх тысяч лет назад. История противостояния вечных замков насчитывала около семи тысячелетий, и это только та часть, что попала в официальную хронологию. Возраст Полуночи — более одиннадцати тысяч лет!
А ещё каких-нибудь жалких десять лет назад я был совсем пацаном, тринадцатилетним подростком, грезящим о мечах и магии. Если бы тот Вик узнал, что спустя десять лет самый настоящий Мерлин предложит ему посвящение в рыцари Авалона, он бы с ума сошёл от счастья. А если бы ему сказали, что его реальная взрослая версия сперва начнёт задавать уточняющие вопросы…
— Заманчивое предложение, — сдержанно сказал я, пристально разглядывая громадные статуи вокруг. Они сохранились заметно лучше, чем экземпляры в городе и во дворце. — Заманчивое, но прискорбно неконкретное. Уважаемый, мне казалось, мы с вами нашли общий язык и выступаем на одной стороне. К чему эти шарады посреди ночи?
— Традиции, — донёсся короткий ответ у меня из-за спины.
Обернувшись, я наконец обнаружил Мерлина, возящегося у стены с содержимым небольшого алхимического стола. Готов поклясться, минуту назад его там не было — то ли благодаря магии иллюзий, то ли моей легендарной невнимательности.
— К тому же, ночь — твой домен, не так ли? — хитро спросил он.
— Нормальная, человеческая ночь. С небом, луной, звёздами и всем прочим, а не то, что творится сейчас в Авалоне.
— Что же, справедливо. Но поединок состоится на рассвете, и другого времени у нас не будет. Так что я повторю свой вопрос, готов ли ты к акколаде?
— Без объяснений? — хмуро спросил я. — Без намёка на то, к чему это приведёт? Думаю, за последний год я купил достаточно котов в мешке.
— Котов? — растерялся Мерлин.
— Сюрпризов. Неопознанных вещей. Предложений в духе «просто доверься мне», прыжков веры. Знаете, какой определяющей чертой меня по первому времени наградил родной замок? «Блуждающий во тьме».
— Не самый лестный из титулов.
— Это мягко говоря. Зато теперь я «рыцарь вечности», пусть то посвящение было достаточно условным. Я служу Полуночи так же, как и она служит мне — и не планирую кланяться иному сюзерену. Артур вроде неплохой мужик, не считая привычки спать по сто лет за раз, но он — не мой император.
Мерлин какое-то время молчал, следя за сложной системой из трубок и реторт, в которой происходило движение пара и жидкости.
— Я сказал бы тебе больше, владыка ночи, но в данном случае традиции — не пустой звук. Тот, кто стоит на пороге акколады, не должен искать выгоды или силы, а действовать сугубо по воле сердца. Могу лишь заметить, что тебе не придётся клясться в верности императору — но придётся биться за Авалон.
— Дайте угадаю — традиции некогда установили вы.
— Вовсе нет, — усмехнулся он. — Сложно это представить, но в Авалоне существовало множество верховных магов до меня, равно как и множество императоров до Артура. Разумеется, хватало и гордецов, изо всех сил цепляющихся за остатки своего авторитета, подобных Ланселоту. Но даже когда жизнь пала под натиском смерти и время застыло на три тысячи лет, нужно отыскать новые силы и двинуться вперёд.
— Вы так не считали все эти тысячелетия.
— Значит, я ещё недостаточно закостенел, чтобы никогда не менять своего мнения. И да, твоя правда — мы в самом деле нашли общий язык. Только посему я спрашиваю в третий
