реально стремный, — шепчет и снова стаскивает с моих волос резинку. — Красивая такая.
— Отпустите меня.
— Щас прям, ага, бегу и падаю уже. И прекращай мне выкать, ты же меня голым видела.
— А вы прекращайте мне тыкать! И ничего особенного я там не видела, — ох язык мой враг мой.
Ну нельзя же так с мужиком о его, блин, достоинствах. Тем более с большим, сильным и опасным мужиком, который тебя по стене размазать может.
— Язва.
Вопреки моим опасениям, мне не прилетает. Он только усмехается, потом резко подхватывает на руки и сажает на стол.
Дежавю, блин!
— Охрененно на столе смотришься, Мариш.
— Да ты… ты…
Договорить я не успеваю, он мне рот затыкает. Самым варварским способом. А я его не отталкиваю, нет, наоборот, отвечаю зачем-то. Позволяю ему себя целовать, как еще недавно в туалете. Знаю, что неправильно это и надо остановиться, но почему-то медлю.
Меня от следующего неверного шага только телефонный звонок спасает.
Буров расслабляется от неожиданности, а я, воспользовавшись моментом, его отталкиваю.
Хватаю с края стола телефон и, не глядя, отвечаю на звонок.
— Ал… Алло, — задыхаясь, произношу в трубку, и стараюсь не обращать внимания на Бурова, снова притянувшего меня к себе и теперь бессовестно целующего мою шею.
— Ты чего так дышишь?
— Костик, ты?
Я чувствую, как сильнее сжимаются ладони на моих бедрах.
— Нет, блин, дед мороз.
— Что… что-то случилось?
— Ничего не случилось, просто освободился раньше, чем предполагал, хотел тебя поужинать пригласить, заодно друзей наших заберу, они, кстати, живы?
— Угу, — мычу, когда губы Бурова снова накрывают мои.
— Что угу, поужинаем?
— Да перестань, — толкаю этого медведя в грудь.
— Что перестать? — озадаченно спрашивает Костик.
— Ничего, это я не тебе. Да, давай поужинаем, сможешь заехать за мной в школу?
— Как раз хотел предложить, буду у тебя минут через десять.
— Ага, давай, — сбрасываю звонок и откладываю телефон.
— Ужин, значит? И кто у нас Котик?
Продолжая удерживать меня за бедра, Буров только сильнее вклинивается между ног.
— Не твое дело, — дергаюсь, желая уже вырваться.
— Мое, Мариш, я, знаешь ли, делиться не привык.
— А мною и не надо делиться, я не твоя собственность.
— Не собственность, согласен, — он кивает, смотрит на меня серьезно, прямо в глаза, — но моя, по крайней мере будешь, рано или поздно.
— А ты не слишком много на себя берешь? — у меня от его наглости все внутри бурлит, так и хочется слегка подправить смазливую морду и стереть с нее эту твердую уверенность.
— Я беру ровно столько, сколько могу унести.
— Мне идти надо, меня ждут.
Я снова предпринимаю попытку вырваться и слезть со стола, и снова тщетно.
— У тебя еще десять минут есть, мы не закончили.
— Маловато будет, тебе не кажется?
— Мне хватит.
— Что, настолько все быстро? — опять на те же грабли.
— Так главное же качество, Мариш, качество.
Глава 23
— А если я тебе сейчас лицо расцарапаю? — ее шепот напоминает кошачье шипение.
— В принципе, я ничего не имею против, только давай не лицо, это у меня, так сказать, рабочая сторона.
Улыбаюсь ей, а она смотрит на меня так, что я начинаю всерьез опасаться за свою физиономию.
В принципе, исходя из того, что я уже успел понять, эта женщина способна на все.
Например, привести в действие свою угрозу.
— Хватит, пусти меня.
Она пытается вырваться, а я только сильнее прижимаю ее к себе.
Когда в последний раз я испытывал такое удовольствие от простых объятий?
Вообще, вот сейчас я себя каким-то подростком несмышленым чувствую.
Веду себя, наверное, так же. И ничерта не могу с этим поделать.
В мыслях только одно слово: “хочу”.
Знаю, что не время и не место, и только поэтому все еще держу себя в руках.
Ужин, значит, с Костиком, каким-то.
И что еще за Костик? Почему я до сих пор ничего о нем не знаю? Не знаю, а должен знать.
Впрочем, вряд ли с этим Костиком что-то серьезное имеется, иначе я бы знал. По крайней мере не было бы той ночи. Наверное.
Это я что, сейчас самого себя успокаиваю, получается?
Ей-богу, как подросток. Не мальчик ведь уже давно.
Смотрю на Марину, она не двигается совсем, только дышит прерывисто и с меня взгляда злющего не сводит.
— Не злись, Марина Евгеньевна, морщины появятся раньше времени, оно тебе надо?
Не знаю, в какой момент я теряю контроль над ситуацией, но Марина очень четко улавливает его улавливает.
Отталкивает меня и соскакивает со стола, поправляет юбку и даже делает шаг, но что-то идет не так. Пошатнувшись, подворачивает ногу и теряет равновесие.
Вскрикнув, пытается схватиться за край стола.
Ловлю ее снова в свои объятия, прижимаю к себе спиной, носом зарываясь в пахнущие фруктами волосы.
Приятно, черт возьми.
Стоим так несколько секунд, неподвижно.
Она вырываться не пытается, а я отпускать не хочу.
Вернув себе способность двигаться, она разворачивается. Кладет ладони мне на грудь.
Смотрит на меня, а в глазах — неуверенность. Борется, только не ясно с кем.
Со мной? Или все-таки с самой собой?
Первое бесполезно, второе — глупо.
— Так ведь и покалечиться можно, Марин Евгенна, — отшучиваюсь.
Знаю, что бестолку, но надо ведь хотя бы попытаться разрядить обстановку.
Наклоняюсь к ней, наши носы соприкасаются, я чувствую ее дыхание.
— Михаил… — она все еще пытается держать призрачную дистанцию.
— Миша…
Одурманенный ее запахом, веду носом по лицу, губами прихватываю кожу.
Пальцами надавливаю на подбородок, заставляю поднять голову и прижимаюсь к ее губам.
Целую мягко, играя языком, проникаю внутрь.
Она не сопротивляется, только выдыхает обреченно и хватается пальчиками за края моего пиджака.
Зарываюсь ладонью ей в волосы, углубляю поцелуй и кайфую.
Мало чертовски, но я позволяю ей отстраниться, когда на столе снова звенит телефон.
Потерялся бы этот Костик где-нибудь по дороге.
Улыбаюсь, продолжая удерживать Марину в своих объятьях. Она наощупь находит свой мобильник.
— Алло…
— Марин, я подъехал, — слышу голос этого самого Костика и стискиваю челюсти.
— Х… хорошо, я сейчас спущусь, Кость.
Беру у нее телефон, сбрасываю вызов и еще раз прижимаюсь к ее губам.
— Будешь обо мне думать за ужином? — подмигиваю и с каким-то дебильным восторгом наблюдаю, как расширяются ее глаза, как вспыхивает в них огонь.
— Даже не вспомню.
— Врешь, Марина Евгеньевна, а врать нехорошо, ты же учитель.
— А я с вами предельно честна, Михаил Юрьевич.
— А с собой?
Она приоткрывает ротик, но ничего не отвечает.
— Меня ждут, — говорит, помедлив.
Прижимаюсь губами к ее уху, кусаю
