Нелл гуляла по парку, время от времени заглядывала в лабораторию виконта и смахивала пыль с банок, заметив, что уже с интересом разглядывает их содержимое. Ее поражало многообразие видов пауков, их отличие друг от друга. Некоторые из них были по-настоящему красивы.
Опасаясь повредить что-нибудь из вещей лорда Бромвелла, она ограничивалась только смахиванием пыли, а один раз вымыла посуду. Но однажды набралась храбрости и осторожно выдвинула ящики комода. Там оказались засушенные экземпляры редких пауков в застекленных рамках. Своей экзотической окраской они напоминали маленькие драгоценные вещицы, разложенные на подносах. Этим утром было слишком сыро, чтобы идти лес или в лабораторию, поэтому она решила спуститься в библиотеку и найти какую-нибудь книгу. Это было одно из самых уютных помещений в доме, и она вспомнила, как беседовала здесь с лордом Бромвеллом и гадала, поцелует ли он ее…
Такие мысли ни к чему хорошему не приведут, оборвала она себя и стала искать книгу если не для развлечения, то для образования. В основном это были книги по истории Древней Греции, Рима, Италии, Англии и Франции, а также философии и религии.
Обойдя все помещение по периметру, она уже отказалась от надежды найти что-нибудь интересное, но сообразила, что еще не видела полок, которые скрывала распахнутая дверь.
Прямо перед ее глазами оказался роман Дианы Вестоувер «Замок графа Корловски». Она слышала об этой книге и о ее авторе, супруге виконта Оддерли. Не так давно их брак произвел в обществе настоящую сенсацию. А леди Стернпол обсуждала его с такой заинтересованностью, как будто автор романа приходилась ей близкой родственницей.
Нелл сняла книгу и прочла начало первой главы. Затем еще немного. Она уже собиралась усесться и кресло и все утро провести за чтением романа, как вдруг ее внимание привлек другой томик в конце полки: «Сеть паука».
Должно быть, именно так чувствовал себя лорд Бромвелл, когда находил какого-нибудь редкостного паука, подумала она, с дрожью восторга вытаскивая книгу из тесного ряда. Значит, его отец все-таки оставил себе один экземпляр!
Она быстро подошла к окну и опустилась в кресло. Диану Вестоувер она прочтет потом, но сначала лорда Бромвелла.
Как она и ожидала, книга виконта нисколько не напоминала сухой научный трактат о пауках и разных других представителях фауны и флоры, которых он находил во время экспедиции.
Наряду с чисто научными сведениями автор живо описывал различные приключения, подстерегавшие путешественников опасности, с большим юмором рассказывал не только об иноземных обычаях и представлениях, но и о жизни на борту судна. Нелл почти физически ощущала на щеке соленые брызги моря и слышала красочную и сочную речь матросов.
Лорд Бромвелл правдиво говорил и о таких неприятных сторонах существования в ограниченном пространстве корабля, как тухлая вода в трюме, отвратительный писк вездесущих крыс, заплесневевшие черствые сухари и мощный храп матросов в тесном кубрике.
Теперь она поняла его нежелание брать с собой в плавание жену.
Путников постоянно подстерегали опасности — не только в виде бешеного шторма, ставшего причиной крушения корабля и гибели многих людей, тогда как выжившие оказались на затерянном в океане крошечном островке, — но и в лице аборигенов, которые могли встретить нежданных гостей вполне дружелюбно, но могли и убить их, чтобы затем съесть. Высаживаясь на берег, никто из пассажиров и членов экипажа корабля не знал, что их там ожидает.
Встречи с некоторыми туземными племенами оказались необыкновенно мирными и интересными. Виконт рассказывал, каковы их социальные отношения, о том, что они едят, описывал их обычаи и ритуалы, татуировки и пляски, и она поняла, что тогда, у пруда, он исполнял танец под названием upa-upa. Что же касалось других отношений между местным населением и пришельцами, лорд Бромвелл был очень сдержан и скрытен, но она умела читать между строк и поняла, что он отнюдь не чуждался женщин.
И не только танцевал с ними…
При всем этом сквозь ткань повествования, будто нити паутины, тянулись две основные темы: страстный интерес к предмету его научных изысканий и любовь к дикой природе. И хотя она уже успела убедиться в его одаренности, уме и благородстве, это красноречиво подтверждали содержание и язык его сочинения.
Рядом послышался смущенный мужской кашель.
Она испуганно вскинула глаза, почти ожидая, что увидит самого лорда Бромвелла, будто чтение его книги магическим образом могло перенести его сюда из Лондона.
Но это был не он, а его отец, который стоял, заложив руки за спину и выпятив вперед не столько грудь, сколько внушительный живот, и, покачиваясь взад-вперед, многозначительно смотрел на нее.
— Я искал вас, леди Элеонора. Мне нужно с вами кое-что обсудить.
Она испугалась, что он узнал про ее обман, но сразу сообразила, что тогда он выглядел бы более сердитым и возмущенным.
Нет, должно быть, он хочет поговорить о чем-то другом, так что Нелл подавила вздох и приготовилась снова слушать хвастливые речи о фонтанах, водяных насосах и о том, как трудно доставлять мрамор из Италии.
Однако граф молчал, отчего ей стало не по себе.
— Полагаю, вам известно, что у нас с графиней остался в живых всего один ребенок — мой сын? — наконец заговорил граф.
— Я поняла это по тому, что никто не упоминал о его сестрах или братьях, — ответила она.
— А это означает, что в свое время он наследует очень древний и благородный титул графа Грэншира.
Нелл молча наклонила голову в знак уважения к этому факту.
— К тому же к нему перейдет это поместье, дом в Лондоне, а также значительный денежный капитал. Следовательно, женщина, которая станет его женой, будет жить утопая в роскоши.
— Главное, у нее будет ваш сын, что само по себе является огромным богатством, — заметила она.
— При условии, что она заставит его остаться в Англии, а не гоняться за новыми насекомыми! — мрачно выпалил граф и стал расхаживать по комнате.
Не зная, что на это сказать, Нелл промолчала.
— Он мог стать кем угодно! — продолжая мерить библиотеку крупными шагами, говорил граф. — Государственным деятелем, даже премьер-министром. В школе он был самым умным и способным учеником. Все учителя это твердили. А вместо этого он тратит свое время и способности на презренных жуков! В школе его даже прозвали Багги Бромвелл! Мой сын, наследник Грэншира, самый умный мальчик в Харроу, — и Багги! От одного этого у меня волосы встают дыбом!
— Но сейчас вы можете им гордиться, — возразила Нелл, возмущенная и встревоженная его злостью.
