Лорд Бромвелл задумался.
— Не обязательно. Он вспыхивает так же быстро, как и отходит от гнева. Из этого следует, что он не склонен к серьезным размышлениям и редко бывает угрюмым, зато никогда не знаешь, чего от него ожидать. К счастью, поскольку вы дочь герцога, думаю, скорее всего, он сделает вид, что между вами ничего не произошло.
Сочувственно улыбнувшись ей, он снял котелок и стал заваривать чай с той размеренной методичностью, которую, по-видимому, вносил в свои научные занятия, благодаря чему добился такой славы.
Увидев на буфете книги, а сверху лежала книга Дианы Вестоувер, он остановился.
— Вы читали много книг Дианы? На мой взгляд, они весьма интересны, — заметил он, наливая кипяток в заварной чайник.
— Я начала ее читать, но нашла другую, которая представляет для меня больший интерес. — Нелл встала и, выдвинув нижнюю книгу, показала ее название.
Покраснев, он улыбнулся и продолжал возиться с чаем.
— Выходит, ваш отец все-таки оставил себе один экземпляр, — сказала она, снова усаживаясь на стул.
— Да, как ни странно.
— Вы замечательный писатель, милорд. У меня такое ощущение, будто я вместе с вами побывала в тех краях и пережила все восторги и неприятности. И я только теперь понимаю, сколь разнообразно семейство пауков!
На его лице появилась польщенная улыбка, но он старался на нее не смотреть.
— С этой целью я и писал книгу — чтобы как можно больше людей могли оценить не только пауков, но и все эти замечательно интересные, незнакомые европейцам растения, животных и насекомых, как и представителей разных племен. Ведь, согласитесь, главная прелесть и притягательная сила жизни состоит в том, что она так поразительно многообразна!
Лорд Бромвелл передал ей чашку и, снова взяв себе чашку с трещинкой, сел напротив.
— А я принес вам хорошую новость, — сказал он, не подозревая, что чем больше он о ней заботится, тем острее она понимает, что недостойна его уважения. — Я разговаривал с моим другом — барристером, который описал ваш случай — не называя вашего имени — одному из лучших солиситоров Лондона. И они полагают, что смогут найти способ уладить вашу проблему одним из двух способов — убедить ваших родителей проявить благоразумие либо лишить их власти над вами.
Нелл не отрывала глаз от пола, чувствуя себя самой последней грешницей.
Что станет, если его друзья узнают, что она его обманула?
Что он подумает о ней, когда она уедет? Или если ее найдет и велит арестовать лорд Стернпол?
— Я думал вас обрадовать, — озадаченно произнес лорд Бромвелл. — Или вы все еще расстроены ссорой с моим отцом? Не стоит, я-то давно привык к его махинациям.
— Нет, дело не в этом. — Исполнившись отчаяния, она подняла на него взгляд. Что бы ни случилось, больше она не могла его обманывать. Каждый его добрый поступок, каждое доброе слово жестоко ранили ее, ей казалось, что она все ниже и неотвратимее спускается в бездну ада. Пора было сказать всю правду этому благородному, доброму и великодушному человеку. — Дело в том, что я не дочь герцога, не леди Элеонора Спришфорд. Меня зовут Нелл Спрингли, и я — воровка, — выпалила она одним духом, чтобы не поддаться слабости.
Бромвелл слышал ее слова, понимал общий смысл, и все же у него было такое ощущение, как будто его парализовало укусом змеи.
Она не леди Элеонора, не дочь герцога Уаймертона? А совершенно другой человек — и к тому же воровка?!
— Я украла у лорда Стернпола из Стейнсборо несколько платьев и деньги. Но поверьте, я сделала это не от жадности и не потому, что я настоящая воровка! — торопливо продолжала она — просто так сложились обстоятельства… Мой отец был младшим сыном рыцаря, а мать — дочерью купца. Несмотря на свои ограниченные средства, они заботились обо мне и отправили учиться в хорошую школу, но когда они оба умерли от лихорадки, я узнала, что отец был игроком и имел огромные долги. В результате я осталась без каких-либо средств. Подруги по школе помогли мне найти место компаньонки леди Стернпол в их поместье в Йоркшире.
Но лорд Стернпол там не показывался, а без него жалованье мне не платили, ни разу за несколько месяцев! Наконец, я решила обратиться к леди Стернпол, и она посоветовала мне написать ее мужу. Он ответил письмом, в котором извинялся и обещал заплатить всю сумму, как только приедет. Леди Стернпол уверяла меня, что, вернувшись из Лондона, ее муж обязательно все уладит. И поскольку мне негде было жить и не к кому обратиться, а своих денег у меня оставалось очень мало, я вынуждена была остаться у них.
Наконец лорд Стернпол приехал — прошло уже больше пяти месяцев, как я служила у них. Меня вызвали в его кабинет за жалованьем — во всяком случае, я так думала и собиралась передать ему уведомление о том, что хочу уволиться.
Когда я оказалась в его кабинете, он сказал, что с радостью заплатит мне все, что причитается, и даже больше, если я… — Покраснев, она быстро закончила: — Если я позволю ему прийти ко мне в спальню.
Бромвелл не находил слов в адрес человека, посмевшего так обращаться с беззащитной девушкой и сделать столь унизительное предложение.
— Я отказалась и потребовала свое жалованье. Но он попытался… попытался…
Она умолкла, стараясь подавить рыдания, и от негодования и горячего сочувствия у Бромвелла как затряслись руки, что он поспешил поставить чашку, пока ее не выронил.
— Не стоит вдаваться в детали. Я догадываюсь, что он попытался сделать. Пусть благодарит Бога, что ему это не удалось!
«В противном случае я его выследил бы и убил!»
— Да, ему это не удалось, — подтвердила она. — Я отчаянно сопротивлялась, и, в конце концов, он встал и запер меня в кабинете. Я звала на помощь слуг, но они не осмеливались пойти против его воли. В тех местах он был единственным работодателем, и они боялись навлечь на себя его гнев, в конце концов, мне удалось при помощи ножа для разрезания писем вскрыть замок. В доме было тихо. Лорд Стернпол, наверное, думал, что к утру я опомнюсь и уступлю ему.
Я забрала оставшиеся у меня деньги, собрала свою одежду, а потом потихоньку пробралась в гардеробную его жены и взяла там три платья и деньги на булавки, которые она держала в ящике. Их было мало, даже меньше того жалованья, которое причиталось мне за пять месяцев. Недалеко от поместья пролегает почтовый тракт, и мне удалось сесть в проезжающую мимо почтовую карету.
Вспышка ярости лорда Бромвелла сменилась твердой решимостью наказать лорда Стернпола по заслугам.
Однако стоявшей перед ним расстроенной женщине он сказал:
— На мой взгляд, совершенный вами поступок совершенно оправдан.
