Говорю это вслух. Эта фраза из тех, что знакома каждому, и каждый признает ценность ее смысла, но только самые мудрые следовали этому совету. Не знаю почему, я целиком и полностью убежден, что в жизни среднестатистического благонамеренного человека больше всего не хватает рефлексивного настроя.
Мы не рефлексируем. Я имею в виду, мы не рефлексируем над поистине важными вещами. Над проблемой нашего счастья, над основным направлением, в котором движемся, над тем, что дает нам жизнь, над тем, в какой степени разум определяет (или не определяет) наши действия, над взаимоотношением между нашими принципами и поведением.
И в то же время вы ведь находитесь в поисках счастья, не так ли? Нашли ли вы его?
Есть большая вероятность, что нет. Скорее всего, вы пришли к выводу, что оно недостижимо. Но есть люди, которые его достигли. И сделали они это, осознав, что счастье проистекает не из гедонизма, а из развития разума и следования собственным принципам.
Полагаю, у вас не хватит дерзости это отрицать. А если вы признаете это и все равно не выделяете часть дня на сознательное рассмотрение своего разума, принципов и поведения, вы также признаете, что, стремясь к определенной цели, регулярно не выполняете единственное действие, необходимое для ее достижения.
И кому теперь пора краснеть, мне или вам?
Не бойтесь, я не собираюсь навязывать вам свои принципы. Меня не волнует (в данном случае), что у вас за принципы. Возможно, они заставляют вас верить в необходимость краж со взломом. Ничего не имею против. Я только утверждаю, что жизнь, в которой поведение хотя бы частично не соответствует принципам, глупа. И что поведение можно привести в соответствие принципам только с помощью ежедневного исследования, рефлексии и решимости. Взломщики постоянно страдают только от того, что их принципы не поощряют кражи со взломом. Если бы они искренне верили в то, что кража со взломом – высокоморальный поступок, тюремный срок означал бы для них всего лишь большое количество счастливых лет. Все мученики счастливы, потому что их поведение и их принципы находятся в гармонии.
Что до разума (который определяет поведение и очень даже причастен к формированию принципов), он играет значительно меньшую роль в нашей жизни, чем мы воображаем. Предполагается, что мы должны быть разумными, но мы гораздо больше руководствуемся инстинктами. И чем меньше мы размышляем, тем менее разумными становимся. В следующий раз, когда вы разозлитесь на официанта за пережаренный стейк, попросите разум войти в кладовую вашего мозга и проконсультируйтесь с ним. Возможно, он вам подскажет, что официант не готовил стейк, не контролировал повара, и даже если бы он действительно был виноват, вы бы ничего хорошего не добились своим гневом. Только потеряли бы достоинство, выставили себя дураком в глазах здравомыслящих людей и разозлили официанта, а стейк так бы и остался пережаренным.
В результате консультации с разумом (за которую он не берет мзды) в следующий раз в случае пережаренного стейка вы отнесетесь к официанту по-товарищески, сохраните спокойствие и дружелюбие и вежливо настоите на том, чтобы вам принесли другую порцию. Выгода окажется очевидной и весомой.
В процессе формирования или преобразования принципов, в тренировке правильного поведения значительную помощь вам могут оказать опубликованные книги (по цене от шести пенсов за экземпляр). Я уже упоминал в прошлой главе Марка Аврелия и Эпиктета. Вам могут прийти в голову и более известные работы. Можно также упомянуть Паскаля, Лабрюйера и Эмерсона. Что касается меня, я никогда не отправляюсь в путешествие без Марка Аврелия. Да, книги очень ценны. Но чтение книг не заменит повседневное, честное, откровенное рассмотрение своих недавних поступков, а также размышления над будущими шагами – спокойного взгляда себе в лицо (даже если увиденное вас обеспокоит).
Когда же можно заняться этим важным делом? Мне кажется, тут больше всего подходит вечернее возвращение домой в одиночестве. Рефлексивный настрой естественным образом появляется после усилий, приложенных в течение рабочего дня. Конечно, если, вместо того чтобы посвятить это время такому простому и одновременно невероятно важному занятию, вы предпочтете читать газету (что легко можно сделать, пока вы ждете ужин), мне нечего сказать. Однако в любом случае вы должны посвящать этому какое-то время в течение дня. Теперь перейдем к вечерним часам.
IX. Интерес к искусству
Многие люди предаются регулярной и непрерывной праздности по вечерам из-за того, что думают, будто единственная альтернатива праздности – это изучение литературы, а они не имеют к этому склонности. Думать так – большое заблуждение.
Конечно, невозможно, или в любом случае очень сложно, изучать что-то без помощи книг. Но если вы желаете досконально изучить особенности игры в бридж или парусного спорта, отсутствие интереса к литературе как таковой не удержит вас от чтения лучших книг, посвященных бриджу и парусному спорту. Таким образом, мы должны обозначить отличие художественных книг от нехудожественных книг. О художественной литературе мы поговорим в свой черед.
Позвольте сейчас обратиться к тем, кто никогда не читал Мередита и способен остаться равнодушным к дискуссии по поводу истинности поэтического таланта мистера Стивена Филлипса. Это ваше право. Не любить прозу и поэзию вовсе не преступление. И не признак слабоумия. Конечно, любители и знатоки литературы приговорят к казни любого несчастного, кто не понимает, скажем, какое влияние Вордсворт оказал на Теннисона. Но это всего лишь проявление их наглости. Где бы они были, если бы я попросил их, скажем, объяснить, что повлияло на Чайковского при создании «Патетической симфонии»?
Есть огромные пласты знаний за пределами художественной литературы, которые принесут заинтересованным большие результаты. Например (раз уж я только что упомянул самое популярное классическое музыкальное произведение в Англии наших дней), мне напомнили, что в августе начинаются променад-концерты. И вот вы туда идете. Курите сигару или сигарету (с сожалением должен отметить, что при этом вы чикаете спичкой во время тихих тактов увертюры к «Лоэнгрину»), наслаждаетесь музыкой. Но при этом говорите, что не умеете играть ни на пианино, ни на скрипке, ни даже на банджо – вы ничего не знаете о музыке.
И какое это имеет значение? Наличие у вас хорошего вкуса в музыке подтверждено тем, что дирижер должен составлять программу, практически полностью исключив из нее плохую музыку (какая перемена в сравнении со старыми деньками в Ковент-Гарден!), чтобы собрать зал (вами и людьми, похожими на вас).
Конечно же, ваша неспособность сыграть на пианино «Молитву девы» не должна вам помешать разобраться в устройстве оркестра, который вы ходите слушать пару раз в неделю в течение пары
