месяцев! Пока вы, возможно, думаете об оркестре как о разнородной массе инструментов, звучащих на удивление слаженно и гармонично. Вы не вслушиваетесь в детали, потому что никогда не упражнялись в этом.
Если бы вас попросили назвать инструменты, сыгравшие большую тему в начале симфонии до минор, вы ни за что не смогли бы этого сделать. И в то же время вы восхищаетесь этой симфонией. Она вас просто потрясла. И снова потрясет. Вы даже очень эмоционально обсуждали это с той леди – ну, вы знаете, о ком я. Однако все, что вы можете с уверенностью утверждать о симфонии до минор – это то, что ее написал Бетховен, а также что это «на редкость отличная вещь».
Если же вы прочтете книгу, скажем, мистера Крегбиля «Как слушать музыку» (ее можно купить в любой книжной лавке по цене меньше торгового места в «Альгамбре», с фотографиями всех музыкальных инструментов и схемами рассадки оркестра), вы отправитесь на следующий променад-концерт с изумительно возросшим интересом. Теперь оркестр представляется вам не спутанной массой звуков, а тем, чем он и должен быть: чудесным образом сбалансированным организмом, каждая из групп участников которого имеет свою уникальную и незаменимую функцию. Вы проследите за каждым инструментом, услышите, как он звучит. Вы поймете, какая пропасть отделяет валторну от английского рожка, вы осознаете, почему гобоисту платят больше, чем скрипачу, хотя скрипка более сложный инструмент. Вы проживете этот променад-концерт, в то время как до этого вы просто существовали в блаженной коме, как младенец, следящий взглядом за блестящим предметом.
Основы истинного, систематического знания музыки могут быть заложены. Вы можете сосредоточиться в своих исследованиях либо на определенной музыкальной форме (допустим, симфонии), либо на работах конкретного композитора. В конце года, состоящего из сорока восьми недель, регулярно посвящая три коротких вечера, изучая программы и посещая концерты, которые вы выбрали, исходя из своих углубившихся познаний, вы действительно будете знать кое-что о музыке, пусть и не окажетесь ближе к исполнению «Молитвы девы» на фортепиано.
«Но я ненавижу музыку!» – скажете вы. Мой дорогой сэр, я вас уважаю.
То, что относится к музыке, относится и к другим искусствам. Я мог бы упомянуть книгу мистера Клермонта Уитта «Как смотреть на картины» или «Как судить об архитектуре» мистера Рассела Стэрджиса, чтобы вы начали (всего лишь начали) систематически исследовать другие искусства. Материала для их изучения в Лондоне более чем достаточно.
«Я ненавижу все виды искусства!» – упорствуете вы. Мой дорогой сэр, я уважаю вас все больше.
Мы поговорим о вашем случае в следующей главе, прежде чем перейти к литературе.
X. В жизни нет места банальности
Искусство – это великое явление. Но не величайшее. Самое главное из всех восприятий – это постоянное восприятие причинно-следственной связи – восприятие постоянного развития Вселенной, или восприятие эволюции. Когда человек по-настоящему осознает истину: ничто на свете не происходит без причины, – он превратится не только в человека широко мыслящего, но и глубоко чувствующего.
Тяжело пережить кражу часов, но можно порассуждать, что вор стал таким из-за наследственности и окружения – это интересная, заслуживающая научного исследования теория. И в конце концов вы можете купить новые часы, и даже если обрадуетесь, то правильный философский настрой не даст вам огорчиться. Изучая причинно-следственные связи, люди способны избавиться от нелогичности, или абсурдности, внутри себя. Абсурдные люди – те, кого огорчают и потрясают странности жизни, – считают, будто человеческая природа – иностранное государство, полное ужасных чужеродных традиций. Но ведь зрелому человеку должно быть стыдно считать так: быть чужестранцем в незнакомой стране!
Понимание причинно-следственных связей, смягчая болезненность жизни, одновременно делает ее более живописной. Человек, для которого эволюция – всего лишь слово, смотрит на море как на грандиозное, монотонное зрелище, на которое можно полюбоваться за три шиллинга в августе, купив билет в вагон третьего класса. Человек же, проникшийся идеей развития, постоянного взаимодействия причины и следствия, воспринимает море элементом, который позавчера в геологическом смысле был паром, вчера кипел, а завтра неизбежно превратится в лед.
Он понимает, что жидкость – всего лишь промежуточная ступень на пути к твердому состоянию, его пронзает ощущение огромной, изменчивой живописности жизни. И ничто не может доставить больше удовольствия, чем знание и понимание законов природы (человеческой, в том числе). В этом и заключается конечная цель всех наук.
Причины и следствия можно обнаружить где угодно. В Шепердс-Буш поднялись цены на аренду недвижимости. Конечно, повышение цен на аренду в Шепердс-Буш очень болезненно и неприятно. Но мы в той или иной степени стремимся изучать мир с научной точки зрения, поэтому и не было ни одного клерка, который, обедая в ресторане Лайонса, не заметил бы закономерностей. Когда-то двухпенсовый проезд в метро стал причиной повышенного спроса на вигвамы в Шепердс-Буш, а повышенный спрос на вигвамы – причиной увеличения их стоимости.
«Но это совсем просто!» – презрительно заявите вы. Все сложные процессы во вселенной оказываются настолько простыми, когда вы удачно складываете два и два. И, мой дорогой сэр, возможно, вы работаете в агентстве недвижимости, ненавидите искусство, хотите совершенствовать свою бессмертную душу, не можете заинтересоваться бизнесом, потому что он такой банальный.
Однако же не бывает ничего банального.
Даже в офисе агентства недвижимости можно увидеть живописную, огромную, изменчивую жизнь. Что? Из-за вечных столпотворений на Оксфорд-стрит люди начали передвигаться под подвалами и канализацией – я имею в виду, в метро, конечно же, – в результате чего выросла арендная плата на Шепердс-Буш! И вы еще говорите, что это не живописно! Представьте, что вы можете в течение полутора часов три раза в неделю в том же духе рассуждать об устройстве Лондона. Разве это не придаст остроты вашему бизнесу, не преобразит всю вашу жизнь?
Вы дойдете и до более сложных вопросов. И сможете объяснить нам, почему самая длинная прямая улица в Лондоне составляет примерно полтора ярда в длину, а в Париже тянется на мили, определив естественные причинно-следственные связи. Думаю, вы согласитесь, что, приводя в пример клерка из агентства недвижимости, я не самым удачным образом проиллюстрировал свои теории.
Вы банковский клерк и еще не читали этот захватывающий роман (замаскированный под научное исследование) «Ломбард-стрит» Уолтера Бэджета? Ах, мой дорогой сэр, если бы вы читали ее по девяносто минут три раза в неделю, каким захватывающим стал бы ваш бизнес, настолько яснее вы видели бы человеческую природу!
Вы «заперты в городе», но любите вылазки в сельскую местность и наблюдение за дикой природой – несомненно, очень душевное занятие. Тогда почему бы вам
