и сила цвета в крови постепенно прибывала, Красный Феникс мог воспользоваться по-прежнему натянутой меж ними нитью священной связи, и призвать Первого ученика… правда, теперь тому ничего не стоило воспротивиться призыву.
Как в прежние дни, он мог позвать своего ученика властным голосом Учителя, но в этом новом мире Яниэр был свободен не явиться на зов — безо всяких последствий для себя.
Кроме того, Элиар мог запретить ему откликаться, но почему-то, безо всяких на то причин, Элирию казалось, что волчонок не станет делать этого. В конце концов, Второй ученик не препятствовал ни одному его желанию и ради их свидания с Первым учеником даже организовал грандиозную экспедицию в Ангу с участием большого количества кораблей…
— Я призову его сегодня же. — Поразмыслив, Элирий кивнул. — Но не затем, чтобы угодить тебе. Яниэр нужен мне самому для визита в Леса Колыбели, к Потерянным и моим Совершенным, которых я должен вернуть домой.
Тонкие линии губ Игнация чуть изломила удовлетворенная улыбка.
— Как пожелает великий Красный Феникс Лианора.
Глава 9
Дракон меняет созвездияЧасть 1
Эпоха Красного Солнца. Год 281. Сезон холодной воды
Молодая трава под снегом
Ангу. Журавлиная Высота
*черной тушью*
Зимние ночи в Ангу бессовестно длинны, а потому о нехватке времени для выполнения необычного задания можно было не беспокоиться.
Вспомнив остаток вечера — и без того нервного вечера со срывом переговоров, — проведенный в неизменно приятном обществе Первого ученика, Элиар только заскрежетал зубами: выражать недовольство вслух он отучился уже давно.
…Натешившись вдосталь, проклятый северянин с демонстративной ленцой шевельнул сложенным боевым веером, с какой-то злой оттяжкой напоследок полоснув его изнутри еще раз, а затем резко выдернул из тела своей жертвы тончайшие ледяные нити силы. Освобожденный от контроля, Элиар упал и растянулся на полу неестественно, как шарнирная кукла: ощущения были такие, будто все кости переломаны или раздроблены. Незабываемые ощущения, прямо скажем.
— На сегодня достаточно, — донесся до забывшегося кратким покоем Красного Волка сдержанный голос Яниэра, в котором угадывалось, однако, плохо скрываемое удовлетворение, а может, даже и торжество. Немудрено — Первый ученик ждал удачной возможности расквитаться так долго, что грех было не насладиться ею сполна. — Ступай и постарайся успеть выполнить мое распоряжение.
Подвергшееся магическому удару тело оживало, оттаивало, постепенно наполняясь теплом, слабостью и отзвуками только что пережитой муки. Отступившая на время первого шока боль вернулась. Она начала расти в нем, медленно, словно диковинный хищный цветок, разворачивавший все новые и новые лепестки. Отвратительное состояние. Родившийся в южных краях Элиар с трудом переносил холод, а тут его словно выморозили изнутри… словно на лютой стуже окатили водой и обратили в стеклянную статую, которую так легко разбить. Живая плоть застыла и стала хрупкой, как лед.
— Утром явишься с отчетом о проделанной работе, — не допускающим возражений голосом продолжил тем временем Яниэр.
Этот голос, мягкий, чуть грассирующий, никогда не казался Элиару благозвучным, а вот придирчивому слуху Учителя, напротив, доставлял удовольствие необычный, приятно раскатистый северный выговор. К тому же, умело подражая певучему произношению Совершенных, Яниэр научился слегка растягивать гласные, что делало его речь подобной чарующей музыке. Когда, развлекая наставника, талантливый Первый ученик играл для него на кифаре и пел, Учитель и вовсе чуть не таял от умиления. Под величественными сводами храма Закатного Солнца то и дело звучали нежные переборы струн; восхитительные мелодии и высокие ноты таяли в прохладном воздухе и проникали прямо в сердце, согревая его покоем.
Голос же выходца из Великих степей, неприлично резкий, гортанный, не подходящий для пения и не подобающий торжественным храмовым залам, только действовал Красному Фениксу на нервы.
Элиар вымученно усмехнулся и ничего не ответил: язык все еще слушался плохо. Может, оно и к лучшему, иначе он наверняка ляпнул бы что-нибудь возмутительно дерзкое — а дерзить Первому ученику, да еще и в сложившихся обстоятельствах, чревато. Он не имеет права ввязываться в словесную перепалку со старшим. Он должен сносить презрительные выпады молча и желательно с надлежащим почтением.
Увы, потрясающее воображение могущество высшей цивилизации потомков небожителей имело свою оборотную сторону. Даже доведенные до апогея рафинированность и утонченность аристократии Совершенных не могли полностью скрыть известные изъяны породы: звериные повадки самопровозглашенных повелителей людей, великого и падшего народа. Не раз на красивых, четко очерченных губах Учителя Элиару доводилось видеть оскал безжалостного хищника… и в закрытом сердце Яниэра, прямого потомка Призрачного жреца, похоже, жила та же холодная жестокость, что и в сердцах всех истинных наследников Лианора.
Так вела себя кровь небожителей, привыкшая к повиновению.
— Пошел вон! — ледяным тоном приказал Яниэр.
Неужели сеанс демонстративного унижения окончен? Элиар оторвал лоб от дубового паркета и, опираясь на руки, попытался встать. Первая попытка оказалась неудачной: размякшее тело сопротивлялось всеми четырьмя конечностями, отказываясь подчиняться приказу разума. Элиара охватила слабость столь неестественная, что он повалился обратно на пол и едва мог пошевелиться: предательская плоть растекалась в стороны как студень, противное северное блюдо, которое жаловали в здешних краях.
— Живо!
Опасаясь, как бы Яниэр не разозлился всерьез, Красный Волк собрал волю в кулак и все же поднялся. Через каждый шаг тяжело припадая на ногу, словно пьяный, похромал к выходу, желая только одного — поскорее убраться.
Вывалившись наружу, с трудом проплелся еще каких-то несколько шагов и прислонился спиной к спасительной стене коридора, переводя дух. Казалось, был сделан невероятный, подкосившие последние силы рывок, а он всего-то вышел из комнаты…
Поврежденные меридианы не успели восстановиться: тело разваливалось на части, по ощущениям — внутри сплошное месиво, хотя внешне и не скажешь, какой ужасной пытке его подвергли. Сколько времени приходил в себя, в полубессознательном состоянии стараясь войти в концентрацию, неизвестно. Хорошо хоть не всю ночь.
Однако кое-какую пользу из общения со старшим учеником Элиар все же извлек: он хорошенько запомнил неосмотрительно продемонстрированную ему во всей красе чудесную новую технику, запомнил великолепную неотразимость тонких паучьих нитей. На изнурительных тренировках с не знающим жалости Учителем Второй ученик давно уяснил: лучше всего освоишь прием, когда опробуешь его на себе, прочувствуешь изнутри. Сегодня Элиар уяснил принцип создания нитей и был почти уверен, что в будущем сможет не только успешно сопротивляться понравившейся ему технике, но и использовать ее самому.
Надо признать, помимо поразительной эффективности эта техника оказалась еще и очень красивой. Вполне в духе Первого ученика: Яниэр всегда умел изысканно подчеркнуть свою природную красоту и очаровывать человеческие сердца.
Элиар мельком
