— Я был неправ и теперь понял это, — Кай вновь потупил взгляд.
— И я о том же… — не переставая смеяться, произнесла Къяра.
— Я всегда говорил тебе, что разумная жестокость дает поразительные результаты, — усмехнулся Норлан, — Ладно. Идите. Къяра, отпусти его через три дня, вечером ко мне.
— Хорошо, — кивнула Къяра и повернулась к Каю, — Идем.
Кай во всем старался заменить Лукаса. Он выполнял все требования Къяры, даже под ее наблюдением наказывал ее учеников. Единственным отступлением было то, что наедине с учениками Кай старался их подбодрить, разрешал им разговаривать между собой, что раньше жестко пресекалось, и даже спускал с рук некоторые их шалости… Как ни странно, делал он это с негласного одобрения Норлана, который сам ему это посоветовал после постоянных сетований Кая на то, что Къяра слишком жестока с учениками, и они того и гляди, сойдут с ума.
Ученики, чувствуя такую скрытую поддержку Кая, жались к нему, как цыплята к наседке и выполняли любое его требование не за страх, а за совесть. Они немного взбодрились, но трое из них так и не могли начать работать со сферой пятого уровня.
К концу третьего месяца Къяра начала нервничать, злиться, наказывать учеников сильнее, но это не давало ничего… Расслаблялась она лишь в своих покоях наедине с Каем, когда он, уложив учеников спать, приходил и пытался разговорами хоть как-то отвлечь ее от так мучавшей ее проблемы.
Кай сидел в кресле, пил чай и пытался придумать, что рассказать Къяре, чтобы вывести ее из того мрачного состояния, в котором она находилась целый день. Чтобы губы ее тронуло хотя бы подобие улыбки, а из глаз исчезло выражение неприступной холодности, за которой она тщательно скрывала отчаяние и безысходность…
— Къяра, я тут вспомнил, как в детстве был в лесу. Сосны огромные как великаны, а сквозь колючие ветви видно солнце и голубое небо. Не помню, с кем там был, что делали, тоже не помню, а вот сосны и небо помню… правда интересно, как память куски бытия запечатлевает, особенно у детей?
— Да, — бесстрастно подтвердила Къяра. Она сидела в кресле напротив и вертела в руках пустую чашку. Было видно, что думает она совсем о другом.
— Тебе чай налить?
— Чай?
— Да, ты еще чаю хочешь?
— Нет… ничего не хочу…
— Къяра, ну прекрати! Нельзя так себя изматывать, Мне тоже очень жаль мальчишек, но у нас еще полторы недели… возможно у них что-то получится.
— Кай, ты сам не веришь в то, что говоришь… И вообще я должна буду сделать это в ближайшее время, потому что Норлан не позволит мне дотянуть это до последних дней… Если я поступлю так, он усилит контроль и сократит следующий этап обучения… Ты знаешь, что он мне сегодня утром сказал? Что я бездарно растратила три месяца, пытаясь опровергнуть очевидное и занимаясь с теми, кому это явно не нужно, в ущерб другим, и отняла у остальных шанс повысить свои способности… Это правда… я с самого начала знала, что не смогу их вытянуть, но мне так не хотелось в это верить… Так что я должна принять решение в ближайшие день-два…
— Къяра, это правда?
— Ты считаешь, я лгу?
— Нет, конечно… Просто это так неожиданно.
— Что неожиданно? Я бьюсь над этим три месяца, а для него это неожиданность… ничего себе.
— Да не это Къяра… а то, что тебе надо сделать это в ближайшие дни…
— А ты думаешь, лишняя неделя что-то изменит?
— Скорей всего нет, но вдруг…
— Я жду этого «вдруг» уже три месяца и скажу тебе вот что: даже если это «вдруг» наступит, ни у одного из трех нет ни единого шанса дойти до восьмого уровня… Поэтому рисковать жизнью остальных, чтобы продлить тебе радость общения с ними я не буду…
— Ты стала жестче…
— Я знаю… Норлан постепенно добивается того, что хочет. Понимаешь, выхода у меня другого нет. Поэтому я сделаю то, что должна, и сделаю это завтра… Хотя мне тяжело, что ты осуждаешь меня.
— Къяра, прости, — Кай вскочил и бросился перед ней на колени, — я не осуждаю… ты действительно делаешь то, что должна… прости. Я сделаю все… хочешь я сам сейчас приведу их к тебе, найдя какой-нибудь дурацкий повод?
— Нет. У мальчишек единственная отдушина — это твое доброе к ним отношение… не отнимай у них этого. Они должны чувствовать, что ты бы не позволил мне этого, если б смел со мною спорить.
На следующий день во время занятий Къяра выстроила всех учеников, потом отделила трех неуспевающих и приказала всем троим открыть сферу пятого уровня, что те естественно сделать не смогли. Тогда Къяра недобро усмехнувшись, проронила:
— Я долго ждала… но вижу, что вы не хотите работать… что ж, не надо… Кай, отведи всех троих в зал для наказаний.
Кай поднялся с кресла, где сидел и подошел к мальчишкам. Те, к его большому удивлению, молча встали и вышли вместе с ним, даже не пытаясь сопротивляться или о чем-то просить, а потом прошли по коридору к большому помещению без окон. Кай распахнул перед ними дверь, и все трое также молча вошли и, низко склонив головы, опустились на колени. Лишь их дрожащие плечи выдавали страх и тот ужас, которые они испытывали. Каю было безумно жаль мальчишек, и очень хотелось хоть как-то поддержать их, но он не знал как.
Къяра вошла почти следом за ними и жестко приказала Каю:
— Все. Иди к группе. Все должны стоять до моего возвращения, а потом я с ними поговорю.
Кай не посмел спорить и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Къяра посмотрела на дрожащих коленопреклоненных мальчиков и спокойным и даже ласковым голосом произнесла:
— Можете встать…
Ее ученики тут же поднялись и застыли, не поднимая голов.
— Если будете послушны, больно не будет… — пообещала Къяра.
Все трое вскинули на нее удивленные глаза, в которых стояли слезы, и поспешно закивали: "Да, конечно". Они были готовы сделать все, чтобы только их строгая и жестокая учительница не очень сильно их мучила перед смертью. В том, что она их убьет, они не сомневались.
— В углу стоят лавки, идете и ложитесь на спину, — приказала Къяра.
Мальчики быстро легли, как она им велела, и застыли, не смея шевелиться. Они с ужасом ждали, к кому она подойдет первому. Их тела сводила неконтролируемая дрожь, двое из трех даже зажмурились.
— Не надо бояться… я же пообещала, что больше не сделаю больно… — тихо произнесла Къяра, и с ее руки сорвалось легкое мерцающее облако. Оно растворилось в воздухе, и ученики Къяры перестали дрожать. Их тела расслабились, глаза закрылись, а их губы тронули легкие улыбки. Мальчики уснули.
Къяра знала, что подарит им перед смертью часа полтора дивных снов, кому-то чуть меньше, кому-то больше. Она печально посмотрела на них и тяжело вздохнула. Ей не удалось их спасти, хотя он сделала для этого все. Потом Къяра резко отвернулась и сосредоточилась, и весь коридор, и все ближайшие помещения заполнились жуткими криками, неразборчивой мольбой и воплями. Эти крики можно было расслышать даже у входа к ней на этаж, который отличался очень хорошей звукоизоляцией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
