думать об этом не хочу!)
После долгих споров решили устроить слежку за наиболее подозрительными чиновниками, понадеявшись, что кто-нибудь, да приведет нас к месту заточения пропавших. Или вообще «на горячем» попадется — прямо во время похищения очередного постояльца застукаем.
Составить список подозреваемых было не просто: лично я считала, что любому нашему управленцу на пожизненной каторге давно прогулы ставят. Остальные попаданцы с местными чиновниками вообще знакомы не были. Но это досадное обстоятельство ничуть не мешало магистрату пользоваться всеприютской популярностью — ненавидели его заочно, зато дружно, искренне, от всей души (и желания пообедать, если у кого-то упомянутой души в принципе не было).
В итоге, объекты будущей слежки мы выбрали быстро и очень демократично. Я озвучивала и писала на листочке имя наиболее подозрительных чиновников, а остальные собщали, какие именно гадости они об этих нехороших людях думают. Ни на что эти высказывания не влияли, но послушать было интересно. Хорошая штука — демократия, полезная.
Вот так вот, в уютной атмосфере всеобщей свободы, равенства и ненависти (к управе) были выбраны следующие кандидаты:
— Главный бухгалтер магистрата, как наиболее от нас пострадавший. Присваиваемых столько лет денег он лишился, нервов с проверками потрепал не мало, даже под суд едва не попал, с большим трудом свалив всю вину на собственного заместителя. Разве можно не отомстить за эдакие ужасы?
— Куратор попаданцев — он так давно и старательно вредил нашему приюту, что вряд ли собирался остановиться на достигнутом. Если законным путем нас извести не получилось, мог и инициативу проявить. Творческую.
— Председатель попечительского совета — очень достойная пожилая дама, которая не то чтобы именно моих постояльцев недолюбливала, — вообще весь мир терпеть не могла. Благотворительностью она занималась с таким размахом и усердием, что не у каждого получалось ее заботу пережить. Внешне госпожа председательша напоминала мавку, по характеру — упыря, а своей настойчивостью в причинении добра — ставшего на след вурдалака. На роль главной злодейки города она подходила идеально.
— Господин Наррин. Ну, тут и объяснять ничего не надо: от человека больше десяти лет во главе магистрата сидящего, ничего, кроме пакостей, ожидать не стоит. Должность у него серьезная, наносимый окружающим вред ей волне соответствует.
Немного поколебавшись, я включила в список и Вилена — до его появления в городе у нас никто не пропадал. Ничего нам плохого чиновник вроде бы не делал, наоборот, даже помогал иногда, но все равно казался мне ужасно подозрительным.
— Пусть тоже будет. Для ровного счета… — туманно пояснила я удивленной моим решением Ольге. Ведьма неодобрительно хмыкнула, но спорить из-за такой мелочи не стала.
Осталось только выбрать будущих следопытов. Желающих оказалось много, подходящих, как обычно, гораздо меньше. Пропустить появление на городских улицах лича или тролля труднее, чем фейерверк на поминках. Остальным моим постояльцам затеряться среди прохожих тоже довольно затруднительно, скорее сами вокруг себя толпу зевак соберут.
Парочка волколаков и оборотниха — прирожденные охотники; маленькие, пронырливые лепреконы… Кого еще можно назначить? Дейва в городе половина собак и все воры знают, Ольга вообще как кинжал в глазу — не заметить или проигнорировать ее даже у слепого не получится…
Пришлось отправить на ночное (авось сразу не разглядят) наблюдение самых молчаливых умертвий и клятвенно пообещавших не плеваться горгулий. Никакой веры этим скандалисткам у меня не было, но и выбора — тоже.
Согласились с этим решением далеко не все.
*** Интерлюдия.***
— Горгулий опять взяли, а нас нет! А нас больше всех! А мы самые умные, самые красивенькие. Мы сами пойдем и всех найдем!
— Зачем? Дома сидеть лучше.
В последнее время Брада стала самой уважаемой (исключительно в кругу мавок) болотницей. По количеству побрякушек она почти сравнялась с Ольгой, а по количеству бантиков и ленточек — уверенно ее превосходила. Такой красотой нельзя было не восхищаться!
Но природная лень мешала мавкам прислушаться к мнению даже столь блестящей (в самом прямом смысле) особы. Зачем что-то делать, если можно просто побездельничать?
— У чиновников колечек много, пряжечек, пуговицы яркие!
Этот аргумент был мавкам близок и понятен: придушить и ограбить кого-нибудь на вполне законных основаниях… Какая замечательная идея! Скоро они все будут такими же красивыми, как Брада.
* * *
— Лепреконы — народец хороший, но бестолковый. Законов не знают, грамоту разумеют плохо, только языком мелют попусту. От них даже кляузы толковой не дождешься, не то что слежки. А дело важное, — того и гляди, наши пропадать начнут. Самим заняться надо!
Фазгин строго оглядел притихших кобольдов. Никаких возражений он не ждал — не для того его старейшиной выбирали, но понятно объяснить свое решение все равно надо. Хорошо, когда желание помочь другу и польза для сородичей совпадают: меньше врать приходится.
— И не забудьте сначала ставки принять! Потом некогда будет!
Кобольды сдержанно, но одобрительно зашушукались: все эти пропажи и слежки — настоящий подарок для букмекера. Такой тотализатор устроить можно, на столичных скачках позавидуют! А если еще и самим роль «темной лошадки» сыграть… От открывавшихся перспектив просто дух захватывало!
* * *
— Они будут охотиться! Эти жалкие шавки и крылатые твари! На людей!! А мы?!
— Жрать-то все равно нельзя.
— А кто узнает? Вере сейчас не до нас! — в глазницах личей вспыхнул кровавый огонек азарта и предвкушения будущей охоты. Пока только на чиновников.
* * *
— Вера нам всегда много помогать! Кормить, учить, за шамана не женить.
— Тебя еще поить! Много…
От завистливого замечания сородича Чанку ощутимо перекосило (сразу трехдневное похмелье вспомнилось), но чувство благодарности оказалось сильнее.
— Мы ей тоже помогать! Чиновника ловить, как картошка в мешок сажать!
— Картошка в земле сажать, — Поправил один из орков, изрядно настрадавшийся от картофеле-посадочных работ.
— Опять копать?! — Возмутился второй зеленомордый.
— Сначала хватать! — Решительно пресекла тяжелые сескохозяйственные воспоминания Чанка. — Вере давать, она сам решать.
— Правильно! Мы хватать, Вера сама копать! — Обрадованные столь простым решением неприятного вопроса орки, решительно взмахнули дубинками. На этот раз им досталось самое легкое!
Такие же или очень похожие разговоры происходили сегодня почти в каждом углу приюта. Вот только узнала я о них, к сожалению, не сразу.
Глава 11
О трудностях шпионских будней.
Главный бухгалтер магистрата больше всего в жизни ценил тишину, покой и деньги. Желательно, все сразу и побольше. Поэтому обосновался этот уважаемый (некоторыми) человек за пределами города, в предместье. Здесь не слышны зазыные утренние крики разносчиков молока и зелени, не потревожит хрупкий вечерний сумрак пьяная драка молодых подмастерьев или немелодичные вопли бредушего из кабака забулдыги. Не мешают спать
